Чаша гнева
Шрифт:
С такого расстояния кольчуга не спасет.
Цоканье копыт порождало глухое, тревожное эхо.
Когда впереди открылась обширная, вымощенная камнем площадь, то молодой нормандец невольно вздохнул.
Тортоза, в отличие от большинства замков, не теснилась на маленьком пространстве. Слева возвышался большой зал, выстроенный в форме галереи, справа – часовня, необычной прямоугольной формы и без апсиды. К западу от площади высилась громада донжона.
Через площадь навстречу приехавшим уже спешило несколько человек в белых
– Брат Анри? – вопросил с недоверием в голосе передний из них, невысокий, но невероятно широкоплечий. – Неужели это вы?
– Это несомненно я, – ответил де Лапалисс, слезая с коня. – Да будет Господь милостив к вам, брат Людовик! Когда я покидал Святую Землю, вы были всего лишь лейтенантом!
– Все меняется, во имя Господа! – вопреки радостному тону, лицо коротышки было напряженным. – Милостью Божией я шателен Тортозы. Но что привело вас сюда? Неужели магистр недоволен мной и прислал мне смену?
– Вам не стоит беспокоиться, брат Людовик, – ответил брат Анри, извлекая из седельной сумки свернутый лист пергамента, украшенный печатью Ордена, с двумя рыцарями, едущими на одной лошади.
Брат Людовик углубился в чтение. Дело это, судя по напряженно нахмуренному лбу и шевелящимся губам, было для почтенного шателена нелегким.
– Помилуй меня Святой Иероним! – воскликнул он, и возгласе этом смешались изумление и облегчение. – Весьма странный приказ! Но вам повезло, судно в Европу отправляется завтрашней ночью, после заутрени!
– Судно в Европу? – изумился брат Андре, брат Жиль не сдержал божбы, возбужденно загомонили оруженосцы. Робер ощутил, что его сердце полнится изумлением. Подобного развития событий он не ожидал.
– Истинно так, – де Лапалисс повернулся лицом к своим людям. – До сего дня я не мог сообщить вам об истинной цели нашего путешествия, да простит меня Господь. Теперь же вы и сами все знаете!
От часовни донесся колокольный звон. Мелодичные звуки красиво плыли по воздуху, заглушая даже грохот волн.
– Прошу на молитву, братья, – проговорил брат Людовик. – Все, что вы хотите спросить у вашего командора – спросите потом!
Глава 11
Наши священники… отличаются от мирян одеждой, но не духом, видимостью, а не сущностью. С кафедры они поучают тому, что опровергают делами. Тонзура, одежда, язык придают им внешний религиозный лоск, внутри же, под овечьей шкурой, скрываются лицемерные и алчные волки.
21 сентября 1207 г.
Левант, Тортоза
Заутреню слушали в часовне. За высокими стрельчатыми окнами царила тьма, пронизанная туманом. Глухо шумели, продолжая бесконечный приступ, волны.
– Почему корабль отправляется ночью? – поинтересовался Робер у брата Анри, когда служба закончилась. – Ведь гораздо удобнее это делать днем!
– Порт
– Так что? – Роберу стало гадко. – Неужели слуги Христовы занимаются контрабандой?
– Увы, – печально вздохнул брат Анри. – Что поделать! Содержание одного рыцаря в Святой Земле обходится в сто семьдесят марок серебра в год. А только в монастыре Иерусалима триста рыцарей. Прибавь сюда монастыри Триполи и Антиохии, каждый из которых в два раза меньше стоящего в Святом Граде, и все гарнизоны, разбросанные от Красного моря до гор Киликии! Получится почти тысяча! Это уже сто семьдесят тысяч марок в год! И это только на рыцарей, не считая сержантов, оруженосцев и туркополов. Плюс еще расходы на содержание и ремонт крепостей и на многое другое… Молитвами добыть деньги на все это довольно сложно, так что приходится доставать их другими способами!
Робер молчал в полном изумлении. Святое, возвышенное дело борьбы с неверными обрастало грязной плотью, состоящей из обычных денег.
– Не забывай, что Орден Храма еще сражается в Испании, – добавил неожиданно брат Симон, – почти беспрерывно, от устья Эбро и до Португальского графства!
Робер вздохнул. Мысль о том, что для достижения высоких целей приходится использовать низменные средства, с трудом укладывалась в голове.
– Ты ведь сам из Испании, брат Симон? – поинтересовался брат Анри.
– Да, сир, – с мрачной гордостью ответил белобрысый рыцарь. – Я из Астурии. Мои предки ни дня не были под властью нечестивых мавров!
Так беседуя, рыцари, сопровождаемые шателеном Тортозы, добрались до донжона, составляющего западную оконечность крепости. Он оказался отделен от основной части укреплений глубоким рвом, переходить который пришлось по довольно широкому перекидному мосту. Копыта лошадей, ведомых оруженосцами, глухо стучали по дереву настила.
Донжон был необычайно велик [150] и в случае, если враг захватит внешние укрепления, в нем смог бы укрыться гарнизон замка.
150
длина стен до 35 метров
Внутри толстых, почти в туаз, стен обнаружился широкий, уходящий вниз ход, сделанный в виде пандуса.
– Так удобнее сводить лошадей и передвигать грузы, – простодушно пояснил брат Людовик, идущий впереди в сопровождении нескольких слуг, несущих факелы.
Под донжоном оказались обширные помещения. Грохот волн здесь стал сильнее, он походил на грозный рык разбуженного чудовища.
– Погрузку мы закончили еще до заутрени, с Божьей помощью, – сообщил шателен. – Но для вас места хватит.