Чаша гнева
Шрифт:
Робер дернулся, потянулся было к мечу, но вовремя вспомнил, что оружия у него нет.
– Спокойнее, – пророкотал Аймерик. – Это не враги.
Приблизившись вплотную, всадник, оказавшийся юношей в одежде, выдающей представителя благородного сословия, легко спрыгнул с седла и опустился на колено.
– Благословите, Старцы, – попросил он, пока свита следовала примеру предводителя.
Сикард перекрестил оказавшихся перед ним людей.
– Встаньте, – сказал он с удивившей Робера властностью. – Что за нужда привела вас к нам?
– Вы все видите, Добрые Люди, – покачал головой юноша,
– Идти против воли умирающего – нехорошо, – покачал головой Сикард, – мы осмотрим его и решим на месте! Ведите нас.
Юноша вскочил на коня и направил его вперед шагом, чтобы пешим было легко следовать рядом.
– Что еще за Утешение? – вполголоса спросил Робер у Аймерика.
– Крещение Светом, – ответил тот. – Получивший его навсегда потерян для этого мира.
Далее Робер спрашивать не стал, боясь окончательно запутаться в еретических мудрствованиях.
В стенах замка их уже ждали. Пожилая женщина, под застывшей на лице которой маской невозмутимости чувствовалось тщательно скрываемое горе, почтительно поклонилась пришедшим.
Те поклонились в ответ.
– Рада приветствовать Старцев в своем замке, – проговорила женщина, и черное ее платье заколыхалось, выдавая предательскую дрожь тела. – Идемте.
На Робера никто не обратил особенного внимания, словно ересиархи всегда путешествуют в сопровождении безоружных рыцарей Ордена Храма. Вслед за всеми он вошел в донжон и поднялся в большой зал замка. Его заднюю часть отгораживал занавес. Когда Сикард отодвинул его, Робер едва не задохнулся от горького запаха умирающего тела.
На кровати, прикрытый несколькими одеялами, лежал некогда крупный широкоплечий мужчина. Сейчас же он высох, и под тонкой тканью рубахи угрожающе торчали кости. На желтом лице лихорадочно горели темные глаза.
– Слава Господу! – сказал он вполне ясным голосом, увидев черные ризы вошедших. – Вы вовремя!
– Тихо, сын мой, – Сикард пощупал больному лоб, послушал сердце, зачем-то заглянул в глаза. Пошептался с Аймериком, спросил о чем-то стоящую тут же женщину в черном.
– Да, – сказал он без видимой печали в голосе, – душа твоя отлетит не позднее чем через седмицу. Готов ли ты принять истинное крещение?
– Готов, – истово вздохнул умирающий.
– Тогда начинаем, – Сикард вновь заговорил властным тоном. – Принесите стол, свечи и факелы!
Не успел Робер глазом моргнуть, как на козлах установили широкий стол и застелили его белой скатертью. Занавес сняли. На стенах запылали многочисленные факелы, столешница украсилась свечами.
Принесли умывальник и полотенца. Каждый из присутствующих тщательно обмыл и вытер руки, пришлось то же сделать и Роберу. В душе его поднимался слабый протест оттого, что он присутствует, почти принимает участие, в еретических обрядах.
Успокаивало лишь то, что Чаша, Гнев Господень во плоти, никак на это не реагировала…
После омовения Сикард встал между кроватью больного, который с видимым усилием сел, и столом. За его спиной расположился Аймерик, держащий в руках Евангелие. Все прочие, стоящие около стен, дружно замолчали.
– Гастон,
267
Матфей, 28: 19-20
Далее последовали цитаты из Марка, Иоанна, Деяний апостолов, касающиеся Духа Святого. Можно было подумать, что данный лик Троицы пользуется среди собравшихся особенным почетом.
– Это святое крещение, при котором даруется Святой Дух, Церковь Господа сохранила со времен апостолов до наших дней, и оно до сих пор переходит от одних добрых людей к другим, и так будет до скончания веков, – серьезно вещал Сикард, и Гастон де Сент-Фуа молча внимал ему. – И вы должны знать, что Церкви Господа дана власть связывать и развязывать, прощать грехи и оставлять их, как говорит Христос в Евангелии от Иоанна: "…как послал Меня Отец, так и Я посылаю вас. Сказав это, дунул, и говорит им: примите Духа Святого. Кому простите грехи, тому простятся; на ком оставите, на том останутся" [268] .
268
Иоанн, 20: 21-23
Вновь россыпь цитат из Священного Писания. Все из Нового Завета – и ни одной из Ветхого. Перечислив блага от истинного приобщения к Церкви, Сикард перешел к моральным наставлениям утешаемого.
– Если и вы хотите получить такую власть, вы должны по возможности соблюдать заповеди Христа и Нового Завета, – сказал он грозно. – Помните, что Он завещал вам не желать жены ближнего, не убивать, не отнимать…
Перечень заповедей был самый обычный, и вполне подошел бы для наставлений любого христианина, но завершался весьма неординарным образом.
– … должно вам ненавидеть этот мир, его создания и все, что в нем есть. Ибо Христос сказал народам: "Вас мир не может ненавидеть, а Меня ненавидит, ибо Я свидетельствую о нем, что дела его злы" [269] . И в книге Соломона написано: «Видел я все дела, какие делаются под солнцем, и вот, все – суета и томление духа» [270] . Согласно этим свидетельствам, и вы должны блюсти заповеди Господа и ненавидеть этот мир. Если вы до конца сможете им следовать, есть надежда, что ваша душа обретет вечную жизнь.
269
Евангелие от Иоанна, 7: 7
270
Екклесиаст, 1: 14