Чаша гнева
Шрифт:
Лезу построили чтобы воевать. О роскоши его хозяин, что было совсем не похоже на епископа, даже не думал.
В низких сводчатых коридорах горели факелы, от хмурых стен веяло холодом. Патрули стояли у каждой лестницы, перед любой дверью. Должно быть, его святейшеству было кого опасаться.
Окованную железом двустворчатую дверь охраняли сразу шестеро вооруженных до зубов наемников. На пленников они посмотрели примерно с таким же выражением, с каким гурман на попавшую в его руки свиную ляжку.
– Ох, помилуй нас Святой Марциал! –
За дверью оказался обширный зал. Пылающее в огромном камине пламя не могло обогреть его целиком, и в углах стояли жаровни, наполненные мерцающими угольями. На стенах красовались шкуры диких зверей и развешенное поверх них оружие, воздух был душный и тяжелый.
В кресле, стоящем перед камином, сидел человек. Подлокотники были выполнены в виде когтистых лап, а над спинкой поднималась искусно вырезанная голова хищной птицы, и в первое мгновение внимание Робера привлек именно предмет мебели, а не его обладатель.
Резкий, чуть гнусавый голос заставил его вздрогнуть.
– Кто это, Поль? – спросил сидящий в кресле, скорее всего – сам епископ.
– Добыча, ваше святейшество, – почтительно ответил черноволосый наемник, снявший при входе шлем, и в его голосе Роберу послышалась опаска. – Монах сообщества бенедиктинского, и рыцарь, называющий себя братом Ордена Храма.
– Тамплиер? – епископ поднялся, давая возможность себя разглядеть. Высокий и худой, он меньше всего походил на служителя церкви. Тонзура если и была, то успешно скрывалась в седеющих темных волосах, в движениях чувствовалась уверенность, вытянутое лицо покрывали длинные морщины.
Владыка Клермонского диоцеза был воином и вполне поспорил бы с Филиппом, епископом Бовэ [263] за звание самого воинственного прелата королевства.
Взгляд у хозяина замка Лезу был холодный и пристальный. Несколько мгновений он разглядывал Робера, донельзя напоминая при этом змею, изучающую будущий обед.
– Занятно, – проговорил он, – что делать одинокому тамплиеру в наших горах? Не иначе как это брат, нарушивший устав и теперь спасающийся бегством! Откуда ты родом, рыцарь?
263
будучи родом из семьи де Дрё, тот прославился храбростью, сражаясь в Святой Земле
– Я нормандец! – гордо ответил Робер. – И никогда я не бегал от братьев!
– Что касается твоего происхождения, ты не врешь, – кивнул епископ, – так говорить, словно пережевывая что-то, могут лишь уроженцы вашего герцогства! А вот что до остального – не знаю… Если я верну Ордену ренегата, то он явно будет мне благодарен… Поль, где у нас их ближайшее командорство?
– В Карлоте, ваше святейшество, – тут же отозвался наемник.
– Это почти двадцать лье на запад, – задумчиво проговорил прелат, оглаживая рукой подбородок. –
– Меня знают как трубадура, – Файдит храбрился, но видно было, что ему не по себе.
– Да? – ничего не отразилось на лошадином лице владыки Клермонского. – Ну так спой что-нибудь, развлеки меня. Только не надо сирвент и кансон, от них у меня болит голова!
– Хорошо, – проговорил монах из Монтаудона, дрожащими руками вынимая лютню из чехла. – Я исполню жесту о Жираре Руссильонском…
Жалобно звякнули струны.
– Это случилось на Троицу веселой весной, – начал Гаусельм. – Карл собрал свой двор в Реймсе. Там было много храбрых сердцем, был там и папа с проповедью…
Епископ слушал с совершенно непроницаемым лицом. Нельзя было понять, нравится ему или нет. Соляными столбами замерли крепыш Поль и вошедшие с ним воины, призванные удерживать пленников от неразумных поступков.
– Хватит, – махнул рукой епископ, струны жалобно взвизгнули и умолкли. – Поешь ты хорошо, особенно для этих хвастунов из Лангедока, которые не знают, с какого конца браться за меч, но я люблю другие развлечения…
Файдит вздрогнул, а Робер вознес мысленную молитву, готовясь к немедленной смерти.
– Отведите их в темницу, – неожиданно сказал епископ. – Пусть посидят пока там. Потом я решу, что с ними делать. Лютню певуну оставьте.
Судя по выпучившимся от удивления глазам Поля, это был верх доброты.
– Да, ваше святейшество, – сказал он.
Еще не до конца понимая, что случилось, Робер, подталкиваемый в спину, вышел из зала. Их долго вели куда-то вниз, на неровных ступеньках ноги то и дело норовили поскользнуться, а факелы в руках стражников вырывали из тьмы поросшие мхом стены.
В коротком коридоре, которым лестница закончилась, стоял такой непроглядный мрак, что даже летучая мышь ничего не разглядела бы в нем. Тускло блеснули прутья толстенной решетки, из-за которой вяло сочился ужасающий смрад.
Загрохотал замок. Решетка отошла в сторону.
Робера толкнули вперед, в спину ему ткнулся охнувший Гаусельм.
Вновь грохот, затем протопали шаги, и все стихло. Пленники остались вдвоем, в темноте и вони.
Глава 19
Мне хорошо известно о храбрых рыцарях, жилище которых – в замке Монсальват, где хранится Грааль. Это – тамплиеры, которые часто отправляются в дальние походы в поисках приключений. От чего бы ни происходили их сражения, слава или унижение, они принимают все со спокойным сердцем во искупление своих грехов.
10 февраля 1208 г.
Овернь, замок Лезу и его окрестности
– Во имя Господа, это место не кажется мне приятным, – унылым голосом сообщил Гаусельм.