Чаща

Лансдейл Джо Р.

– Рад, что вы с ним счастливы, – сказал я. – Мог бы ты отогнать немного своего борова?

– Он не мой, – сказал чернокожий. – Он при мне. Иной раз, кажется, подозревает, что я подумывал его съесть, а, может, еще и съем, смотря как дело обернется. Думаю, на мой счет у него похожие мысли.

Теперь, немного оклемавшись, я понял, что слышу какие-то шлепки. Поглядел в сторону, откуда доносился шум, и увидел мальчишку – того, что мертвец пытался пнуть. Сейчас он обзавелся палкой и колотил висельника. Малец не спешил, растягивая удовольствие. Примеривался, размахивая палкой, и удары ложились смачно и громко, так

что я даже поежился. Ясное дело, Бобби О’Делл давно был мертв, покрытый слоем грязи от брошенных в него комьев, а лицо все усеяно темными пятнами, точно его уложили на решетку для жарки.

– Перестань, – сказал я мальчишке. – Он уже умер.

– Выходит, ему без разницы, – сказал чернокожий.

– Так не годится.

– Много чего не годится, – заметил чернокожий. Он курил свою трубку и наблюдал, как мальчишка орудует палкой.

– Внушительно, – сказал он мне. И следом мальчишке: – Ладно, думаю, уже хватит.

Пацан не остановился.

Чернокожий подобрал с земли подходящий камень и отправил его в полет. Тот угодил мальчишке точно за ухом и сшиб с ног, так что палка отлетела в сторону. Чернокожий продолжил курить трубку. Мальчишка медленно привстал на руках, потом сел на колени и помотал головой.

Чернокожий подобрал другой камень. Мальчишка оглянулся на него.

– С какого ты это сделал? – спросил он.

– Сейчас прилетит другой, если не встанешь и не уберешься отсюда, – сказал чернокожий. – И я натравлю на тебя борова.

Мальчишка мигом вскочил и пустился наутек, немного сгибаясь на сторону, с которой получил камнем. Боров пробежал за ним с десяток шагов и с фырканьем, будто посмеиваясь, повернул к нам.

– Здорово ты приложил этого поганца, – сказал я.

– Так с кем ты? – спросил чернокожий, отбросив камень. – За кого волнуешься, мертвых или живых?

– Я волнуюсь за сестру, – сказал я. – Ее похитили, а нашего деда убили.

– Вот, значит, как, – сказал чернокожий. – Надо думать, ты уже обратился к властям?

– Заместитель свалил, а шериф умер.

Я посмотрел вдоль улицы, но тележки с телом уже не было, пропали и труп с доски вместе с мертвой лошадью.

– Храбрый был шериф, – сказал чернокожий. – Я видел, как все случилось, стоял на углу за магазином. Шел себе переулком по своим делам, когда все началось. Бандиты эти налетели, как вихрь, думали, видать, все пройдет гладко, ан нет. Стрельбы было много. Но те, кто сумел улизнуть, прихватили все денежки. Вон там, в конце улицы, они разделились – наметили, видать, встречу где-то еще.

– У реки на пароме, – сказал я.

– А, ты про канатную переправу через Сабин. Тот сукин сын, хозяин, сжег мост, чтобы устроить паром.

– Напрасно старался, – сказал я. – Паром разнес по бревнышку водный вертун, сразу как деда подстрелили. Я едва не утоп, а те, кто еще был там, как раз и ограбили банк. Они и сестру увезли.

– О, не повезло ей, – сказал чернокожий. – Если уж там Беспощадный Билл… Да и Ниггер Пит, похоже, с ними. Они даже попали в газеты, грабили банки на севере. За их головы, кстати, обещаны хорошие деньги. Газеты пишут, Билл еще мальчишкой был в банде Фрэнка и Джесси Джеймсов и полюбил это дело. Лет тридцать прошло, как занимается тем же, разве иногда учинит другое злодейство. А про толстяка мне ничего не известно. Беспощадный Билл даже в бульварных книжонках

расписан – прямо герой какой. Только нет больше героев.

– Жирдяй, вот как они его звали, – сказал я. – Заместитель, то есть бывший, похоже, что-то про него знал. Да какая теперь разница. Он уволился и решил искать счастье с другим ремеслом. Вроде в парикмахеры собрался.

– А что, для парикмахера всегда есть работа. Людей, что не хотят сами бриться и любят красиво подстричься, пруд пруди, – сказал чернокожий.

Я попытался встать, но все еще чувствовал слабость, и пришлось сесть обратно. При этом от меня отвалился кусок грязи, и стало ясно, что, валяясь без чувств, я получил целый дождь из дерьма, не говоря о том, что все тело ломило от пинков и ударов. Видно, тот мальчишка и меня отлупил своей палкой.

– Из всего, что случилось, одна польза: что парома больше нет, – сказал чернокожий. – Мне совсем не нравилось платить за переправу там, где стоял хороший прочный мост. Хотя, надо признать, идея с паромом была удачной. Будь я каплю сообразительнее, устроил бы то же самое.

– Я должен отыскать сестру, – сказал я. – И как-то привлечь к этому закон.

– Что ж, паренек, удачи, – сказал чернокожий. – Но не рассчитывай здесь на помощь закона. Только не после того, что случилось. Наш отважный шериф кончил тем, что отправился на погост в повозке под куском брезента. Заместитель, едва началась стрельба и рядом засвистели пули, удрал, как заяц. Беги он чуть быстрее, выскочил бы из своих штанов.

– Мне он рассказывал про озарение, вроде как охрана закона – не его дело.

– Готов биться об заклад, он так и сказал, – ответил чернокожий.

Я вновь попытался встать, и тут чернокожий подхватил меня под руку и помог подняться.

– Пожалуй, пригодился бы техасский рейнджер, – сказал он. – Они серьезные ребята. Но пока отыщешь такого, сестренке не поздоровится, да и кто знает этих рейнджеров.

– Тогда что еще?

– Можно нанять охотника за головами или следопыта.

– Есть кто на примете?

– Ну, мне самому доводилось. Во мне разная кровь: белых, ниггеров и команчей инжунов, я буду из части последних, что умеют читать следы. Меня мать научила и другие ее племени. Такие, что отыщут пердеж под камнем на дне озера. Я, правда, не такой мастер, но не подведу. В смысле, я то что надо. Смогу его найти, да только без Коротыша мне не справиться, а насчет него я не знаю. Без денег ни один из нас не пойдет. И борова возьмем. Он тоже следопыт. В смысле, я привык к его компании. Но… я привык получать достойно за мою соль с беконом. Может статься, дело для меня кончится, как для шерифа, и на этот случай получить я должен не меньше.

– У меня в кармане мышь повесилась, – сказал я. – Приличных денег нет.

– Это сколько, к примеру, чтобы понимать? – спросил он.

Тут меня осенило. Я запустил руку в карман и нащупал дарственные, что дал мне дед. В отличие от меня, они еще не просохли, и я извлекал их очень осторожно. Аккуратно сложенные листы плотной дорогой бумаги пострадали не сильно.

– Когда бумага высохнет, – сообщил я, – здесь говорится, что я владею землей. Если ты и этот твой Коротыш поможете найти сестру и вернуть ее, и отомстите за смерть деда, призвав тех людей к ответу, я перепишу все на вас. Землю вы сможете продать или поступить, как пожелаете.