Час волка
Шрифт:
— Я пойду на разведку. Скоро вернусь.
— Я пойду с тобой. — Чесна забросила за спину вещмешок.
— Нет. Один я управлюсь быстрее. Ты останешься здесь.
— Я вовсе не собираюсь с тобой…
— Спорить, — закончил Майкл фразу за нее, — и мы сюда приехали вовсе не за этим. Я хочу подобраться поближе к заводу и осмотреться на местности. Один разведчик лучше, чем двое или трое. Верно?
Чесна было засомневалась, но его голос был решителен, а взгляд, казалось, сверлил ее насквозь.
— Хорошо, — согласилась она. — Только, ради всего святого, будь осторожен!
— Постараюсь.
Выйдя
Уже став волком, Майкл понял, что на запах еды, оставленной в вещмешке, сюда разом сбегутся все волки Скарпы. Против этого было лишь одно средство: он пометил мочой камни вокруг своего тайника, и, если волков не отпугнут даже его метки, кусок вяленой говядины, безусловно, достанется им. Потянувшись и размяв мускулы, он начал осторожно взбираться на скалы.
На вершине скалистого хребта, он углубился в лесную чащу, и через полмили в нос ему ударил запах человека. Грохочущие звуки стали громче; значит, он выбрал верное направление. Нос его улавливал и другие запахи: горького дыма — из кирпичной трубы завода, горячего пара, зайцев и другой лесной мелочи и… мускусный аромат молодой волчицы.
Майкл услышал, как слева от него тихо треснула сухая ветка, и, оглянувшись, увидел, как за деревьями мелькнуло что-то желтое. Она не отставала, наверное, ее влекло любопытство и незнакомый мужской запах. Видела ли она превращение? Если да, ей будет о чем рассказать своим сородичам.
В воздухе прибавилось горечи, запах человека сделался сильнее. Испугавшись опасной близости людского обиталища, желтая волчица понемногу отставала. Вскоре она остановилась, и Майкл услышал ее высокий голос. Он понял, что она хотела сказать ему: дальше не ходи. Он бы и сам не пошел туда, но выбора у него не было, и Майкл продолжал бежать вперед. Через пятнадцать ярдов он уже стоял на опушке леса, и его взору открылось детище Хильдебранда, грязной горой возвышающееся за забором с натянутыми поверху рядами колючей проволоки.
Из каменной серой трубы валил дым. Вокруг нее стояли здания из бетона, которые соединялись между собой наружными переходами и лабиринтами труб. Стук, похожий на биение сердца, доносился откуда-то из центра этого комплекса. В окнах горел свет, ставни были опущены. Между зданиями были разбиты аллеи; пока Майкл, лежа на животе у опушки леса, осматривался на местности, из-за утла одной из построек выехал грузовик и, ворча, пополз, как жирный жук, вдоль одной из аллей. На железных переходах и лестничных маршах виднелись фигурки людей. Двое рабочих заворачивали большой красный вентиль, а третий, видимо проверив показания приборов, подал им знак, что все в порядке.
Майкл поднялся с земли и начал крадучись пробираться вдоль забора. Вскоре он сделал еще одно открытие: аэродром, с ангарами, резервуаром для топлива и заправщиками. На летном поле четкой линией выстроились три ночных истребителя — один «Дорнье-217» и два «Хейнкеля-219», оснащенные радарами, — и дневной истребитель «Мессершмитт Бф-109». Но все это великолепие затмевал огромный транспортный самолет «Мессершмитт-323», размахом крыльев более пятидесяти метров и длиной почти в сотню. Очевидно, нацисты и впрямь были заняты каким-то серьезным делом. На аэродроме все было тихо. По другую его сторону скалистые берега Скарпы отвесно обрывались в море.
Возвратившись на опушку леса, Майкл выбрал место и принялся рыть лазейку под забором; с подобной задачей лапы волка справлялись гораздо лучше, чем человеческие руки. В земле попадалось много мелких камешков, и работа требовала больших усилий. Но яма росла, и, когда она стала достаточно большой, Майкл на животе протиснулся в лаз под забором. Затем он поднялся и огляделся по сторонам. Солдат нигде не было видно. Он побежал в ближайшую аллею и бесшумной тенью направился туда, откуда доносился стук.
Майкл учуял и услышал позади себя урчание приближающего грузовика раньше, чем тот успел выехать на аллею, повернул за угол и прижался к земле, чтобы на него не упал свет фар. Грузовик проехал мимо. Из его кузова доносился кислый запах пота и страха: животный запах, напомнивший ему о Фалькенхаузене. Черный волк поднялся с земли и последовал за грузовиком, держась от него на приличном расстоянии.
Грузовик остановился у длинной постройки; окна были закрыты ставнями. Железная дверь из рифленого металла поднялась, и в темноту выплеснулся поток яркого света. Грузовик заехал под арку, и гофрированное железо с грохотом опустилось, как будто отсекая свет от тьмы.
Майкл углядел лестницу, ведущую наверх по стене к железной площадке, находившейся примерно шестью метрами выше. Времени на раздумья не было. Оглядевшись по сторонам и заприметив неподалеку железные бочки из-под машинного масла, он спрятался за ними. Завершив превращение, чувствуя, как холод пощипывает кожу, он встал и, подбежав к железной лестнице, быстро взобрался по ней. Волчьим лапам это оказалось бы не под силу. Железный переход вел к соседнему зданию, на крыше постройки, где стоял Майкл, он увидел дверь. Она была не заперта. Майкл открыл дверь и обнаружил за ней лестницу.
Лестница привела его в мастерскую с транспортером и лебедками под крышей. Штабелями стояли деревянные ящики, железные бочки с машинным маслом и чуть поодаль — два погрузчика. С дальнего конца длинного здания доносились голоса. Майкл осторожно пробрался между штабелями материалов и оборудования и замер, пригнувшись за стеллажом, до отказа забитым медными цилиндрами.
— Этот работать не сможет! — услышал он раздраженный голос. — Вы только взгляните на его руки! Трясутся, как у старухи! А я велел привезти людей, умеющих управляться с пилой и молотком!