Час волка
Шрифт:
Пришел самый подходящий момент, чтобы нанести удар исподтишка.
— А вот союзники могут придерживаться иного мнения по этому поводу.
В комнате воцарилась гробовая тишина, как будто одного лишь упоминания о союзниках было вполне достаточно, чтобы всех присутствующих вдруг разбил паралич. Блок в упор смотрел на Майкла, лицо его оставалось безучастным. Затем он наконец заговорил:
— Майор Кролле, не могли бы вы ненадолго выйти из комнаты? И вы, Бауман, тоже. — Подождав, когда за майором и его адъютантом закроется дверь, Блок принялся
— Я знаю, что вы отвечаете за сохранение в тайне любой информации, имеющей отношение к этому проекту, — сказал Майкл, тщательно подбирая слова. — И осмелюсь предположить, что мое теперешнее пребывание здесь связано лишь с тем, что вам очень не хотелось бы, чтобы вашему вышестоящему начальству в Берлине стало вдруг известно, что по вашей вине произошла утечка информации.
— Никакой утечки не было. И к тому же я не понимаю, о каком проекте вы говорите.
— Нет, почему же? Конечно, понимаете. Только боюсь, что он уже перестал быть секретным.
Блок подошел к Майклу и наклонился к нему.
— В самом деле? Ну тогда, барон, скажите мне: что такое «Железный кулак»? — От него пахло колбасками и кислой капустой.
Настал момент истины. Майкл знал, что произнесенная сейчас вслух одна-единственная фраза может определить его дальнейшую участь. И тогда он сказал:
— Доктор Хильдебранд создал некое средство, и сила его воздействия… как бы это сказать… несколько превосходит распылитель против вшей, не так ли?
У Блока дрогнули скулы. Но он не пошевелился.
— Да, я немного похозяйничал в номере Сэндлера, — продолжал Майкл. — Но прежде я заглянул к вам. Я нашел вашу папку и фотографии с результатами экспериментов Хильдебранда. Скорее всего, эти люди были узниками какого-нибудь концлагеря. А откуда вы их берете? Отсюда? Или из других лагерей?
Глаза Блока сузились.
— А почему бы тогда нам немного не порассуждать? — спросил Майкл. — Вы поставляете военнопленных из концлагерей. И они отправляются прямиком Хильдебранду на остров Скарпа. — Лицо Блока слегка побледнело. — О, если только вас не затруднит, я бы не отказался от глотка вина, — сказал он. — У меня пересохло в горле.
— Я сейчас перережу тебе горло, ты… русская свинья! — зашипел Блок.
— Вряд ли. Так вы угостите меня вином?
Блок не двинулся с места. В конце концов его тонкие губы растянулись в холодной улыбке.
— Как вам будет угодно, барон. — Взяв с подноса бокал, он поднес его к губам Майкла, позволив ему сделать лишь один глоток. — А теперь продолжайте развивать свои причудливые фантазии.
Майкл облизал распухшую нижнюю губу; от вина защипало ранку.
— Заключенные нужны Хильдебранду для опытов. Насколько я могу припомнить, проведено уже более трехсот экспериментов. Я догадываюсь, что вы регулярно общаетесь с Хильдебрандом. А фотографии вам нужны для того,
— Вы знаете, это очень необычная комната, — сказал Блок, оглядываясь по сторонам. — Временами здесь можно слышать голоса мертвецов.
— Наверное, вам очень хочется убить меня, но вы этого не сделаете. Ведь мы-то с вами знаем, как важен «Железный кулак». — Еще один выстрел наугад, и еще одно меткое попадание. Блок снова уставился на него. — Мои друзья в Москве будут очень рады поделиться этой информацией с союзниками.
Намеки Майкла попали точно в цель.
— А кто еще знает об этом? — спросил Блок; кажется, голос его даже чуть дрогнул.
— Не только Чесна. — Это было неплохой возможностью лишний раз щелкнуть Блока по носу. — Она оставалась с вами, пока я был в ваших апартаментах.
Задело. У Блока снова вытянулось лицо, когда он начал осознавать то, что предателем мог оказаться кто-то из обслуги «Рейхкронена».
— Кто дал вам ключ?
— Этого я не знаю. Ключ принесли и оставили в номере Чесны во время концерта в «Бримстоне». Я возвратил его, опустив, как и было условлено, в цветочный горшок на втором этаже.
«Пока все вроде бы идет неплохо, — думал Майкл. — Во всяком случае, Блоку и в голову не придет, что я мог залезть к нему по стене замка». Майкл склонил голову к плечу. Сердце его колотилось, он понимал, что затеял игру со смертью, но нужно было выиграть время.
— А знаете, я думаю, что вы правы насчет этой комнаты. В ней и вправду можно услышать голос мертвого полковника.
— Вы можете поддразнивать меня сколько угодно, барон, — сдержанно улыбнулся Блок; на щеках у него проступили пятна пунцового румянца. — Но всего несколько инъекций сыворотки правды — и вы выложите мне все как на духу.
— Я думаю, что со мной вам справиться будет несколько труднее, чем с покойным Франкевитцем. К тому же даже при большом желании я не смогу рассказать вам того, чего не знаю сам. Ключ принесли, и я его вернул в конверте вместе с пленкой.
— Пленкой? Какой еще пленкой? — На этот раз дрожь в голосе стала более заметной.
— Но ведь не мог же я отправиться к вам в гости, не подготовившись, не правда ли? Разумеется, у меня при себе была камера. Ее тоже любезно предоставил друг Чесны. Я переснял фотографии из вашего портфеля, а заодно и бумаги, очень похожие на листы из бухгалтерской книги.
Блок молчал, но Майкл догадывался, о чем он сейчас думает: секретная информация, ответственность за сохранность которой была возложена на него, попала в руки русского шпиона, и возможно, он успел направить ее с курьером в Советский Союз, а «Рейхкронен» оказался гнездом предателей.
— Лжешь! — наконец выдавил из себя Блок. — Иначе ты не стал бы так свободно болтать об этом.
— Просто мне не хочется умирать, и пытки я тоже не жалую. В любом случае информация благополучно передана. И вы уже ничего не сможете с этим поделать.