Час волка
Шрифт:
— С нами водитель, — сказал Хьюм-Тэлбот. — Найдется ли для него место?
— Я поставлю раскладушку у камина.
Майкл пошел за раскладушкой в кладовку, а Хьюм-Тэлбот отправился звать Мэллори.
В их отсутствие Шеклтон решил осмотреть жилище. Он нашел старую витролу [3] красного дерева с пластинкой на роторе. Пластинка называлась «Весна священная», а автором был какой-то Стравинский. Ну конечно, русский любит русскую музыку. Скорее всего, какая-то славянская белиберда. В такую ночь неплохо бы послушать Бинга Кросби. Судя по всему, Галлатин
3
Радиола 30-х гг.
— Вам нравится мой дом? — Шеклтон подпрыгнул. Майкл подкрался к нему бесшумно, подобрался тише тумана. Он принес раскладушку и поставил ее перед камином. — Этот дом в тысяча восемьсот сороковых годах был лютеранской церковью. Его построили люди, спасшиеся от кораблекрушения — морские утесы всего в сотне ярдов отсюда. Они выстроили и деревню рядом с церковью, но через восемь лет пришла бубонная чума. Развалины оказались крепкими, и я решил их восстановить. На это ушло четыре года, но дел все еще невпроворот. Если вам это интересно, у меня мотор-генератор на бензине, отсюда электричество.
— Теперь понятно, почему мы не видели проводов, ведущих к дому.
— Спать вы будете в башенной комнате, где умер местный пастор. Комната невелика, но на кровати могут уместиться двое.
Дверь открылась и закрылась. Майкл, оглянулся на Хьюм-Тэлбота и шофера. Несколько секунд он смотрел на них не мигая, пока старик снимал шляпу и плащ.
— Укладывайтесь здесь, — указал Майкл на раскладушку. — Кухня за дверью, там кофе и еда. Мой распорядок может показаться вам странным. И если вы услышите меня среди ночи, не покидайте комнаты, — сказал он, скользя по приезжим взглядом, от которого у Шеклтона по коже поползли мурашки. — Я иду спать наверх. — Майкл пошел к лестнице. Он остановился и выбрал себе книгу. — Да, ванная и душ — позади дома. Надеюсь, вас не разочарует холодная вода. Спокойной ночи, джентльмены.
Он поднялся по ступенькам, и через секунду они услышали стук захлопнувшейся двери.
— Все это выглядит довольно странно, — пробурчал Шеклтон, отправляясь на кухню за едой.
Глава 4
Майкл сел на кровать и зажег керосиновую лампу. Он не спал, он ждал. Взглянул на часы, лежавшие рядом на тумбочке, хотя и так знал, что пошел уже четвертый час. Он принюхался, глаза его сузились. Табачный запах. Смесь берли с латакией. Этот запах был ему хорошо знаком и манил к себе.
Майкл был все еще в своих брюках хаки и черном свитере. Он влез в шлепанцы, взял лампу и направился по винтовой лестнице вниз. Гости подбросили пару поленьев в угасающий огонь. Над обитым кожей стулом с высокой спинкой у камина поднимались клубы табачного дыма. Раскладушка была пуста.
— Поговорим, Майкл, — сказал человек, который называл себя Мэллори.
— Да, сэр. — Майкл придвинул стул и сел, поставив лампу на стол между ними.
Мэллори — одно из многих имен этого человека — тихо рассмеялся, сжимая в зубах мундштук трубки. В его глазах светился отблеск огня, и теперь он уже не
— Не покидайте своей комнаты! — Он снова рассмеялся. Теперь его голос звучал совсем иначе. — Это было неплохо сказано. У бедного янки со страху в штанах кое-что чуть не оторвалось, Майкл.
— А было у него чему отрываться?
— Он весьма способный офицер, Майкл. Да не обманут тебя его болтовня и бравада. Майор Шеклтон знает свое дело. — Проницательный взгляд Мэллори скользнул по собеседнику. — Ты тоже знаешь свое дело.
Майкл не отвечал. Мэллори раскурил свою трубку, затем сказал:
— То, что случилось с Маргриттой Филип в Египте, — не твоя вина, Майкл, она знала, на что идет. Ты ликвидировал ее убийцу и раскрыл Гарри Сэндлера — агента нацистов. И свою работу ты выполнил хорошо.
— Недостаточно хорошо. — Острая боль все еще давала себя знать. — Если бы я не расслабился в ту ночь, я мог бы спасти жизнь Маргритты.
— Значит, пришло ее время, — жестко сказал Мэллори. Это была обычная точка зрения профессионала на проблемы жизни и смерти. — И пришло время покончить с твоими переживаниями по этому поводу.
— Это время придет, когда я найду Сэндлера. — Лицо Майкла побагровело. — Я понял, что он немецкий агент, когда Маргритта показала мне шкуру волка, которую он будто бы прислал ей из Канады. Для меня сразу стало ясно, что этот волк с Балкан, а не из Канады. Сэндлер мог убить балканского волка только во время совместной с нацистами охотничьей экспедиции на Балканы. Гарри Сэндлер, охотник на крупного зверя из Америки, о котором писал журнал «Лайф», пропал бесследно сразу же после убийства Маргритты. Я должен был заставить Маргритту уехать в ту же ночь. Немедленно. А вместо этого я… — Он стиснул руками подлокотники кресла. — Она мне доверяла, — сказал он глухим голосом.
— Майкл, — сказал Мэллори, — я хочу, чтобы ты поехал в Париж.
— Это настолько важно, что и вы завязаны в этом деле?
— Да, это так важно. — Мэллори выдохнул дым и вынул трубку изо рта. — У нас есть шанс обеспечить успех высадки, и этот шанс единственный. Мы должны это сделать в начале июня. Конечно, могут быть сдвиги, в зависимости от погоды. Мы должны быть уверены, что все возможные погрешности, несчастья, беды учтены, приняты во внимание. Могу тебе сказать, что я имел опыт работы с нашим командованием и убедился, что здесь возможна прорва самых непростительных ошибок. — Он невесело усмехнулся. — Мы должны сделать нашу работу так, чтобы проложить прямую дорогу к успеху. Если гестапо так пристально следит за Адамом, можно не сомневаться, что у него есть информация, которую они не могут позволить ему передать. Мы должны ее знать. Ты единственный, кто сумеет добраться до нее и доставить ее нам.
Майкл смотрел на огонь. Человек, сидящий в кресле рядом с ним, был одним из тех немногих людей в этом мире, кто знал, что он оборотень.
— Есть еще одна сторона этого дела, о которой тебе следует подумать. Четыре дня тому назад мы получили кодированную радиограмму от нашего агента Эхо в Берлине. Она видела Гарри Сэндлера.
Майкл посмотрел в лицо собеседнику.
— Сэндлера видели в компании с нацистским полковником по имени Джерек Блок, офицером СС, который ранее был комендантом концлагеря Фалькенхаузен, возле Берлина. Так что Сэндлер вращается в верхах нацистов.