Час Совы

Рокотов Сергей

— Позвонил я. Занят он. Говорит, некогда. На толковище собирается в Павлово-Посад. Пусть пока посидит, говорит…

На лице Рыльцева появилось выражение отчаяния. Но второй верзила добавил:

— Пожрать, говорит, дайте ему…

Рыльцев облегченно вздохнул. После того, как он съел булку, аппетит разыгрался с невиданной силой. Таким голодным он был в последний раз в сорок пятом году, когда приехал в прохорях и телогрейке в Москву. С тех пор голодать как-то не приходилось, разве что отлеживаться на диете после обжорных банкетов и тусовок.

— Ща

сварганим что-нибудь, — вяло произнес первый верзила и вышел из ангара.

И тут Рыльцев, не ожидая сам от себя такого, стал тихо пробираться к открытой двери. Вышел и обомлел — никого вокруг. Где-то вдалеке около машины копошились два верзилы, вытаскивая из неё что-то. И Рыльцев тихо и незаметно юркнул в другую сторону.

Оказался на какой-то запыленной дороге. Увидел грузовик, едущий в его сторону и поднял руку.

Грузовик остановился.

— Везти чего? Груз какой? — спросил пожилой водитель. Но тут узнал знаменитого актера и расплылся в улыбке.

— Игнат Рыльцев?

— Он самый, — гордо подтвердил Рыльцев. — Слушай, друг, я тут попал в передрягу. Увези отсюда подальше!

— Да своего любимого актера хоть на край света! — крикнул водитель, и Рыльцев вскарабкался в машину. Грузовик взревел и, создавая клубы пыли, помчался по дороге.

— Мы где? — поинтересовался Рыльцев.

— В районе Кузьминок… Вам куда?

— В ближайшее отделение милиции! Шантаж! Рэкет! Бандитизм! — кричал Рыльцев, потрясая кулаками. — Но ничего, я им покажу! Узнают они, как связываться с народным артистом! Остались у меня ещё связи там, где надо!

— Вот сволочи, — согласился поклонник. — Ничего нет святого…

— Вот именно! Ничего святого! Отморозки проклятые! Но ничего, мы посмотрим, кто смеется последним!

… В отделение милиции он ворвался, словно двуногая ракета.

— Рыльцев! — крикнул он с порога. — Игнат Константинович! Народный артист СССР! Шантаж! Рэкет! У меня вымогают квартиру! Прошу помощи правоохранительных органов!

Ошарашенный напором пожилого человека, дежурный набрал номер оперативной группы, в общих чертах сообщил, что произошло.

Пока ждали группу, Рыльцев сидел на телефоне и звонил всем подряд — бывшему министру внутренних дел, бывшему секретарю ЦК, затем узнал телефон действующего заместителя министра и стал звонить ему. Что удивительно, дозвонился и до него. Тот пообещал разобраться. Тем временем приехала оперативная группа.

— Помните местонахождение того ангара? — спросил командир группы.

— Я помню, — подошел также сидящий в отделении поклонник творчества Рыльцева, пожилой шофер. — Покажу дорогу…

… К ангару подъехали быстро.

— Вот он! — крикнул Рыльцев, указывая пальцем на ангар. — Сейчас и возьмем их тут тепленьких!

Однако, ни в ангаре, ни около него никого не было…

— Мы выясним, кому принадлежит этот ангар, — пообещал командир группы. Затем они отвезли Рыльцева домой.

— Вы должны во что бы то ни стало отыскать Веронику Лемберг, бывшую жену Навроцкого. Актера Навроцкого. Лемберг была осуждена в восемьдесят втором

году за убийство на восемь лет. Полагаю, что в настоящее время она член преступной группировки. Она шантажировала меня и требовала, чтобы я поехал к нотариусу и оформил дарственную на свою четырехкомнатную квартиру на некую Иванову Наталью, подругу Лемберг. Они морили меня голодом, издевались… Поехали немедленно к Навроцкому! — вдруг предложил воодушевленный местью Рыльцев. Кстати, о том, что на его глазах бандитами был застрелен телохранитель Кружановой, он ни разу не заикнулся. Это как раз его совершенно не касается…

— Вообще-то, это не наше дело, — стал отказываться командир группы. — Мы этим не занимаемся. Обратитесь в прокуратуру, если будет возбуждено уголовное дело, следователь сам вызовет на допрос этого Навроцкого.

Но Рыльцев сумел уговорить оперативника. И вскоре они были на Мосфильмовской улице, где жил Навроцкий.

— Я вырвался от них! — крикнул с порога Навроцкому Рыльцев. — Кишка у них тонка против меня! Ты должен немедленно дать показания против Вероники! Будет возбуждено уголовное дело, и мы с тобой снова упрячем её за решетку! Там ей самое место! Садись и пиши немедленно показания!

Небритый, с опухшими глазами Навроцкий был в халате, надетом на голое тело. Он осоловелым взглядом смотрел на шустрого старика с торчащими в разные стороны седыми усами и мрачных оперативников сзади него.

— Вы кто по званию? — спросил он командира группы.

— Капитан.

— Господин капитан, если я сейчас дам этому гаду в его поганую харю, по какой статье я пойду?

— Злостное хулиганство, статья 213, — ответил капитан.

— И что там предусматривается?

— Может быть и до двух лет.

— Нет, этого я не выдержу, лучше не буду, — заявил Навроцкий.

— Могут быть и исправительные работы от шести месяцев до года…

— Об этом ещё можно подумать…

— Пошел ты, мокрая курица! — яростно закричал Рыльцев. — Несешь черт знает, что… Ты поверил россказням этой твоей сумасшедшей жены?! Поверил этим байкам про моего Филиппа? Идиот!!!

— Если у вас ничего ко мне нет, уходите, пожалуйста, отсюда, — вялым голосом попросил Навроцкий. — У меня ужасно болит голова…

— Так вы не подтверждаете слова гражданина Рыльцева о том, что его похитили, издевались над ним, вымогали квартиру, и то, что руководила этим преступлением ваша бывшая жена Вероника Лемберг?

— Он просто выжил из ума, везите его в психушку, — посоветовал Навроцкий. — Я не видел Веронику уже двадцать лет. Боже мой, как у меня болит голова…

— Мерзавец! Лживая скотина! — закричал Рыльцев, сам бросаясь на Навроцкого и чуть было не съездил его кулаком в ухо. Тот ответил вялым ударом в лоб Рыльцеву, а затем они сцепились в клубок. Рыльцев пытался душить Навроцкого, но тот подставил старику подножку, и они грохнулись на пол, где продолжали возиться, тяжело пыхтя и откашливаясь. Оперативники разняли драчунов и вывели Рыльцева из квартиры. Свезли его домой и препоручили хлопотам молодой жены.