Час рыси
Шрифт:
— Я упал, отдышался и...
— Почему, когда вернулся, плюхнулся в грязь по эту сторону дороги? Ты совсем дурак, Витя? А если он тихонько шел по твоему следу и сейчас прячется где-нибудь поблизости, в кустах, и спокойно ловит тебя на мушку?
Виктор вскочил, усталости как не бывало.
— Остынь, Витя, — надменно ухмыльнулась им Рысь. — Я наблюдала, как ты пер обратно через кусты. «Хвоста» за тобой нет. Повезло тебе, Акела, видать, от неожиданности решил, что на него напали свои, предали его ради денег и напали. Он не скоро вернется, он слишком
— А вы? Кто вы, Раиса Сергеевна? — спросил Виктор на сей раз не без сарказма. Ему стало обидно: уложил грех могильщиков, ее спас от смерти и позора, по ерунде, случайно упустил Акелу, и вот вместо благодарности рыжая баба с шишкой на лбу отчитывает его, как нашкодившего школьника.
— Я — мать, — ответила Раиса Сергеевна, как отрубила. — Мать, которая спасает сына. Я почти спасла его. Если бы ты сразу помог мне снять наручники вместо того, чтобы лосем за ним скакать, Акела был бы сейчас мертв, как и остальные.
— Вы забываете, что, как вы пренебрежительно выразились, с «остальными» расправился я. В одиночку!
— Ой ли? — Она укоризненно посмотрела Виктору прямо в глаза.
— Ну, не совсем в одиночку. — Он смутился. — Вы мне, конечно, помогли. И морально, и...
— И не в первый раз помогла, заметь! Я, Витенька, вдоволь за вчера и сегодня насмотрелась на твои сопли и трясущиеся ручонки, так что передо мной павлиний хвост распускать не стоит... А вообще ты, Витя, молодец. С нервишками у тебя проблема, а в остальном — полный порядок. Особо гордиться тебе нечем, уж извини за правду, но на полянке ты классно сработал. Если бы еще чуть позже тебе от радости моча в голову не ударила...
— Раиса Сергеевна, я...
— Не нужно оправдываться, я все понимаю... — примирительным тоном произнесла она. — Скажи лучше, где так классно научился лопатой махать?
— Я коллекционирую старинное оружие. В детстве ходил в секцию фехтования, недолго, правда... Иногда посещал военно-исторические клубы... до сих пор посещаю. А там, в клубах, на тусовках коллекционеров и фэнов всяких рыцарских боевых искусств случалось надевать кольчугу, махать топором.
— Поняла. В период моей молодости это называлось «историческим фехтованием».
— Ага, точно! И сейчас это так называется. Но я не фехтовальщик, так, баловался чуть-чуть, от нечего делать...
— Ну вот видишь, сегодня твое «баловство» спасло и тебя, и меня. Помню, знавалась я в юности с одним мастером спорта — шпажистом. Однажды на него напало хулиганье с ножами, а у него в кармане был только огрызок карандаша. Представь себе, он разогнал с этим огрызочком пятерых. Одному в глаз тыкнул, другому в горло, остальные сами разбежались.
— Здорово!
— Да, здорово... — Раиса Сергеевна совсем по-мужски хлопнула Виктора по плечу. — Ну что, Витя? Отношения мы с тобой выяснили, о пустяках поболтали, пора и за дело.
— О чем вы, Раиса Сергеевна?
— Где деньги?
— Какие деньги?
— Я хоть и долго была без сознания,
— Надо же! А я и забыл про деньги... — усмехнулся Виктор. — «Дипломат» с долларами в машине Акелы.
— Пойду посмотрю. — Раиса Сергеевна повернулась к Виктору спиной, преодолела те несколько метров, что отделяли ее от «БМВ» в голове цепочки машин, и, открыв дверцу, уселась в водительское кресло.
«Как ловко она держит автомат, — отметил Виктор. — И вообще, как ей после всего удается столь грациозно двигаться и так бодро держаться? Влепили ей резиновую пулю в лоб с двух шагов, а ей хоть бы что. Кто же она на самом деле?»
— Витя! — Раиса Сергеевна приоткрыла дверцу. — Будь любезен, поищи в других машинах мобильный телефон, здесь его нет.
Виктор кивнул: мол, понял, поищу, хотел посмотреть в кабине «катафалка», но передумал. Неприятно залезать в салон автомашины, где так недавно сиживали убитые тобою люди.
Мобильник он отыскал в машине покойного Ястреба, в бардачке, среди прочих мелочей. Схватив его, он поспешил вылезти из машины. И здесь, в автомобиле Ястреба, ставшей привычным и почти родным за сегодняшнее утро, он чувствовал себя не в своей тарелке. Вспоминать об общении с Ястребом не хотелось, как не хотелось вспоминать и о том, что именно его автоматная очередь добила раненного Раисой Сергеевной Ястреба.
Виктор трусцой подбежал к «БМВ», поначалу хотел сесть в кресло рядом с Раисой Сергеевной, но там все еще сидел коченеющий труп Кречета, а на заднем сиденье валялся ремешок с петлей, так недавно обвивавший его собственную шею.
— Ну, чего встал? Залезай, садись. — Раиса Сергеевна не командовала, просила. — Садись рядом со мной.
Поморщившись, Виктор сел в кресло с розовыми разводами подсохшей крови Кречета.
— А ты побледнел, Витя. Как себя чувствуешь?
— Паршиво.
— Где болит? Говори, не стесняйся.
— На душе тошно.
— Понятно... — Она говорила сейчас доброжелательно, почти ласково. — Это нормально, Витя. Нормальная реакция нормального человека. Убивать всегда тошно. Даже врагов, даже защищаясь. Я тебя не пугаю, но приготовься — так называемый «комплекс вины» еще долго будет тебя терзать. Борись с ним логическими умозаключениями, трезвыми рассуждениями, и все наладится, успокоишься... Ну, давай телефон.
— Кому вы собираетесь звонить?
— Евграфову.
— А кто это?
— Тот человек, чьи деньги в этом «дипломате». — Раиса Сергеевна хлопнула ладошкой по «дипломату», лежащему у нее на коленях. — Вадим Борисович Евграфов — хозяин фирмы, где служит Костя, где служил Акела.
— Вы решили вернуть ему деньги?
— Да. Вернуть деньги и рассказать правду.
— Какую правду, Раиса Сергеевна?
Рысь на минуту задумалась. Сказать ему истинную правду? Правду о Косте и о себе? Или преподнести версию, придуманную ради спасения сына-мерзавца?
— Костю подставили, Витя, — вздохнула она. — Костя не крал этих денег, его подставил Акела.