Час Пандоры
Шрифт:
Она осторожно обошла центральную панель и только потом взглянула на него, тут же утонув в его глазах.
Холлэнд несколько секунд выдерживал ее взгляд, потом отвернулся, неизвестно почему вдруг почувствовав смущение. Снаружи снег пошел еще сильнее, а ветер затихал, но вдруг сильный порыв слегка покачнул лайнер, Холлэнд проследил взглядом ленту огней вдоль взлетной полосы, идущей на восток.
– Я, ну... ценю то, что вы и посол помогаете мне со всем этим, – наконец выговорил он.
– Никаких проблем, – возразила Рейчел с улыбкой. – Я рада, что мы оказались здесь.
Капитан взглянул на нее с удивлением, и она покраснела.
– Ах, да, я хотела сказать,
– Понятно, – хмыкнул Холлэнд.
– Я имею в виду... если кто-то должен был быть здесь, я полагаю, что я...
– Вы рады, что это вы?
«Рейчел легко смеется, – заметил он про себя. – Ее улыбка притягивает, и говорить с ней приятно».
– Глупое заявление, верно? – сказала Рейчел. – Я просто рада, что можем помочь, раз мы уж все здесь.
Мгновение они сидели в тишине, прислушиваясь к ветру и гудению электронных сигналов, пробегающих, словно пульс, по приборам кабины.
Холлэнд рукой указал вниз, на салон первого класса.
– У меня есть для вас вопрос. Вы знакомы с этим парнем Уилсоном, Гарсоном Уилсоном?
– Официальным дилером Божьим? – засмеялась она. – Да, я его видела. Ему до смерти хочется выбраться из этого самолета, и его бедный маленький секретарь большую часть времени старается заткнуть своему боссу рот. Это почти смешно, но меня больше заинтриговали другие пассажиры.
– Да?
– У нас там внизу очень сладкая парочка. У них медовый месяц. Им за восемьдесят, одеты аккуратно. Они возвращаются из трехнедельного путешествия по Европе без провожатых. Их фамилия Палмер. Бетти и Билл. Они отлично переварили все это, и мне на самом деле нравится с ними разговаривать. Они так милы друг с другом. Держатся за руки с момента взлета. – Рейчел заметила, что Холлэнд отвлекся, и замолчала.
Капитан смотрел на дверь. Затем он повернулся к своей собеседнице и улыбнулся.
– Я был эгоистом. Я должен спуститься вниз, пройти по салонам и поговорить со всеми. Им нужно видеть человека и за голосом разглядеть личность.
– Эгоистом? – Молодая женщина склонила голову набок.
Джеймс Холлэнд встал и протянул руку, чтобы помочь ей подняться. Рейчел приняла помощь и позволила ему аккуратно поставить себя на ноги.
– Да, эгоистом. Я бы лучше поболтал тут с вами, чем обсуждать сложившуюся ситуацию.
– Что ж, благодарю вас, сэр. – Рейчел постаралась сохранить на лице спокойную улыбку и не выпустить тот огонь, что зародился в глубинах ее существа и прокладывал себе путь наружу, легкую волну наслаждения, несвоевременную для этого места, с одной стороны, а с другой стороны, странным образом приносящую удовлетворение.
Капитан собрался развернуться, но она удержала его правую руку, и он снова взглянул на Рейчел.
– Джеймс, вы сказали мне... я имею в виду нам... все, правда? Вы на самом деле не думаете, что мы все заболеем?
Он на секунду отвел глаза, и от этого у нее сжался желудок, но очень быстро он снова посмотрел на нее и кивнул.
– Я думаю, что куда большая опасность для нас – запаниковавшие бюрократы, нежели любой вирус, Рейчел. Нет, я не считаю, что мы все заболеем.
Он медленно, неохотно, как ей показалось, отпустил ее руку и повернулся, чтобы открыть дверь. Тут капитан остановился и снова обернулся к ней с тем же самым отсутствующим видом, словно заметил привидение. Она уже наблюдала такое во Франкфурте.
– Я только надеюсь, что они мне говорят
Глава тринадцатая
Белый дом – Вашингтон, округ Колумбия —
пятница, 22 декабря – 21.00 (02.00 Z)
Джонатан Рот вылетел из центрального подъезда Белого дома и сел в свой черный «мерседес», оставленный им на центральной аллее. Было девять часов вечера, и улицы столицы практически обезлюдели в этот ставший холодным и пасмурным вечер. Он проехал уже милю вниз по Пенсильвания-авеню, направляясь к Джорджтауну, прежде чем его мысли вернулись к аэродрому в Сахаре, который станет последним прибежищем для пассажиров «боинга».
«Какая трагедия», – подумал он. Двести сорок пять мужчин, женщин, детей, двенадцать членов экипажа обречены на смерть, и, вероятно, их конец будет мучительным.
Президенту потребовалось всего несколько минут, чтобы принять его вариант посадки в Мавритании. Это место оказалось ближе всего к Атлантическому океану, а до первого жилья более пятисот миль. Вот почему однажды, еще до развала СССР, Советы вложили деньги в секретный аэродром в этой местности.
Перед ним предстали эти люди, заболевающие один за другим, задевая его за живое. Это Рота удивило. Он считал себя привычным к подобным вещам. Заместитель директора ЦРУ много повидал раньше, и смерть, и резню, и был в ответе за гибель многих за те годы, когда выполнял миссию секретного агента. Он первым из Управления попал в Джонстаун [12] . Вид этих распухших тел был еще ужаснее зловония, Рот до сих пор помнил его с тошнотворной ясностью.
12
В 1978 году 911 последователей секты преподобного Джонса совершили массовое самоубийство в Гайане.
Его мысли снова вернулись к настоящему.
Все эти люди и только что вышедший с завода « Боинг-747» к чертям! Какая потеря!
Рот подумал о тех, кто занимался пассажирскими перевозками компании в Далласе. В телефонном разговоре они были так полны надежды. Президент приказал ему не говорить им правды о подозреваемой сущности вируса или об уровне смертности. Политические протесты и личные огорчения могут навредить более холодным головам, которые пытаются сделать то, что должно быть сделано. Компания «Квантум» и не представляет, что потеряет большую часть пассажиров, если не всех, и авиалайнер в трагедии, которая войдет в историю.
Очень плохо, что самолет попросту не перевернулся и не нырнул в Атлантику. Это было бы coup de grace [13] . Секунда, и все кончено. Ни боли, ни страданий и никаких тебе картинок сожжения сотен зараженных трупов, когда телевидение пытается снять все живьем.
Рот машинально вырулил на пустынную Конрейл-роуд в западной части Джорджтауна, направляясь к Чейн-бридж, почти автоматически следуя обычным маршрутом в Лэнгли, повинуясь командам, идущим из глубины его занятого размышлениями мозга.
13
Удар милосердия, добивающий умирающего (франц.).