Час Пандоры
Шрифт:
Он вспомнил былые дни, когда он только что демобилизовался из ВВС и поступил на работу в качестве бортинженера. Тогда пилоты авиалайнеров были другими. От них ждали, что они сами примут решение.
Но эти дни миновали.
Джеймс Холлэнд включил автопилот, установил скорость постепенного набора высоты и откинулся в кресле, чувствуя себя почти беспомощным. Ему сказали, что компания сообщит инструкции по телефону.
Его взгляд упал на телефон как раз в тот момент, когда раздался звонок.
Глава девятая
Бонн, Германия —
пятница, 22 декабря – 21.30 (20.30 Z)
Хорст
– В чем дело?
– Герр Цайтнер, здесь человек, с которым, как мне кажется, вам следует немедленно поговорить.
– Кто? И зачем?
Помощник взял своего босса за локоть и повел его из конференц-зала правительственного здания в коридор с высоким потолком, но Цайтнер раздраженно вырвался.
– Прекратите это! Отвечайте на мои вопросы!
Помощник нервно оглянулся по сторонам, потом почти прошептал:
– Только что прибыл глава компании «Гауптман фармасьютикал». Он прилетел сюда и располагает информацией, которую вам надо немедленно узнать.
Чиновник выпрямился. Он сразу же подумал об осторожности. Подобный визит не мог быть обычным. Случилось что-то еще. Цайтнер двинулся по коридору, помощник прокладывал ему путь.
Андрес Гауптман, уроженец Берлина, получивший безупречное воспитание, владел многими компаниями. Состояние его было огромным. В свои семьдесят лет, худой и хрупкий, старик славился высокомерием, но сейчас он встретил Хорста Цайтнера со смешанным выражением озабоченности и страха во взгляде.
– Где мы могли бы поговорить наедине? – спросил Гауптман.
Цайтнер не сомневался, что услышал в его голосе дрожь. Он провел магната в свой кабинет и закрыл дверь. Гауптман сел в кресло у стола и покачал головой.
– Герр Цайтнер, мои люди в Баварии ввели вас в заблуждение. Все, что вы здесь делаете – ищете людей, а правительство отказывает этому лайнеру в праве на посадку, – все основано на неверных утверждениях.
Цайтнер выпрямился в кресле, его сердце бешено стучало. Он боялся того, что сейчас услышит. Если это ложная тревога, его карьера кончена.
– Что конкретно вы имеете в виду, герр Гауптман?
– Мои люди в Баварии сказали вам, что это вирус, своего рода грипп, верно?
Цайтнер кивнул.
– Мои служащие испугались, герр Цайтнер, а потом догадались. Видите ли, судя по всему, это совсем не грипп.
У Цайтнера остановилось сердце.
– Тогда что же? – спросил он.
Гауптман раздумывал буквально несколько секунд, не сводя с чиновника маленьких пронзительных глаз. Эта пауза показалась Хорсту вечностью.
– Разрешите мне рассказать вам то, что мы знаем... Все, что мы знаем. Во-первых, двое из наших людей умерли. Лаборант высокой квалификации и врач-исследователь. Оба они были хорошими людьми. Лаборант совершил ошибку пять дней назад. Он расставлял лабораторные образцы, полученные нами, – потенциально опасные образцы для различных вирусологических и бактериологических исследований, обращение с которым, как мы знали, требовало огромной осторожности, – но упал, ударился головой и потерял сознание. В это время одна из коробок свалилась и раскрылась. Биологически опасные образцы были в плотно закупоренных бутылочках из толстого стекла, но некоторые выпали из своих гнезд и разбились. Лаборант оставался один в изолированной комнате. Как мы полагаем, прошло несколько часов, прежде чем врач зашел туда, также ничем не защищенный, и обнаружил его. К счастью, комната была снабжена собственной системой воздухоснабжения, и все предосторожности для работы с вирусами третьего уровня, распространяемыми воздушно-капельным путем, были соблюдены, включая наддув воздуха. Доктор все сделал
– Ни у кого из них не было защитного костюма?
– Нет, только белые комбинезоны компании. Через два дня лаборанту стало очень плохо. Высокая температура, бросает то в жар, то в холод, появился болезненный зуд кожи. Через несколько часов заболел и доктор. Он старался заботиться о лаборанте, пока тот не умер. Неожиданно врач начал бредить, впал в истерику, словно страдал клаустрофобией. Он выбил первую дверь, справился с электронными замками на вторых дверях и сбежал. – Эндрю Гауптман потянулся к графину с водой, стоявшему на столе, и налил себе стакан.
Цайтнер смотрел на его трясущиеся руки, проделывающие это, но был слишком ошеломлен, чтобы помочь. Андреас Гауптман осторожно выпил воды, поставил стакан на место, а потом продолжил, все так же не спуская глаз с Цайтнера.
– Мои люди взяли вертолет и стали его искать, но обнаружили только тогда, когда он, судя по всему, разбил окно машины этого американского профессора, которого впоследствии искали вы. Они заметили машину на поляне в то время, когда наш доктор сбежал в лес. Они не видели, чтобы он возвращался на стоянку. Доктора нашли одного несколько минут спустя, а машина уехала. – Гауптман чуть выпрямился и глубоко вздохнул, потом еще раз. Его лицо покраснело от того, что он старался говорить так быстро, но когда старик снова наклонился вперед и продолжил рассказ, его костлявые руки все время жестикулировали. – Мой директор лаборатории знал – чем бы ни заразился доктор из разбитой склянки, это очень опасно и очень заразно, а когда его команда нашла осколки разбитого стекла на стоянке, он постарался выяснить, кому принадлежала та машина. Наши люди прочесали местность и нашли карточку от багажа американца. Они очень испугались, полагая, что мужчина заразился, но не знает об этом. Тогда они позвонили к вам и обратились за помощью. Меня в то время не было в стране. Только в середине дня я узнал от директора лаборатории, что мы по-прежнему говорим вам, что это грипп.
– А... это не так, – спокойно сказал Цайтнер.
Гауптман покачал головой.
– Нет, это не так. Это куда более серьезно, пугающе и смертоносно.
Цайтнер, до этого сидевший наклонившись вперед, теперь выпрямился с выражением изумления на лице и вскинул руки к потолку ладонями вверх.
– Так что же конкретно было в этой склянке?
Гауптман опустил взгляд, потом снова посмотрел на чиновника.
– Мы точно не знаем, – произнес он.
– Что? Как можно...
Гауптман кивнул и вздохнул.
– Как вы знаете, в бывшем Советском Союзе существовало множество действующих центров биологических исследований. В прошлом году с нами установили контакты менеджеры двух таких учреждений. Они пытались получить сумму в твердой валюте наличными за годы своих исследований. Мы согласились на эту тайную сделку в надежде, что среди результатов их работы найдется нечто пригодное для новых конкурентоспособных лекарств и вакцин. Но с самого начала со сделкой возникли серьезные проблемы. Большая часть исследовательских образцов была правильно документирована и хранилась в надлежащем виде, а другая часть находилась в страшном беспорядке: живые культуры вирусов в пробирках соседствовали с культурами бацилл и смешивались с ними, а многие образцы вообще не имели наклеек с названием. Мы никогда не знали, что именно получаем от них, пока не распаковывали коробки. Если мы не обнаруживали необходимой документации, то должны были уничтожить продукт. Но сначала изучали образцы такого рода в лаборатории в Гамбурге, а потом передавали их в новую лабораторию в Баварии. Но эта посылка была отправлена не по назначению. Ее прислали в Баварию прямо из России. Директор лаборатории был уверен, что все проверено. Но это было не так.