Час ночи
Шрифт:
— Дашь выпить?
И тут Виталия вдруг осенило. Он вытащил из кармана своё удостоверение и строго сказал:
— А мы, бабушка, между прочим, из милиции. — И быстро спросил: — Ну-ка вспомните поживее, куда Валя пошла?
У старухи от неожиданности отвалилась челюсть и в глазах появился вполне осмысленный испуг.
— Ну куда ж… ей-то идтить?.. Мать с отцом ни за что выгнали… козочку мою… — пригорюнившись, жалобно забормотала она. — Нешто так можно… как котёнка… прости меня, господи, рабу твою… грех беру на душу… погрязла, погрязла…
Виталий, сдержав усмешку, сурово повторил:
— Где Валя?
— Ну где-где… К Катьке своей побёгла… Где ж ещё?..
Виталий посмотрел на Мурзина, который делал над собой усилия, чтобы не рассмеяться.
Удача свалилась совершенно неожиданно. Они поспешно простились со старухой и, уже не обращая внимания на её бормотание, торопливо вышли на улицу.
Найти ЖЭК особого труда не представляло.
Катя оказалась высокой дородной женщиной лет тридцати с могучей грудью и карими, горячими глазами под вольным разлётом чёрных, красиво изогнутых бровей. Она сидела за небольшим столиком у кабинета начальника конторы и что-то быстро печатала толстыми, ярко наманикюренными пальцами. Руки у неё были широкие и красные, в трещинах, как после большой стирки.
С нескрываемым подозрением оглядев пришедших, Катя насмешливо спросила:
— А зачем она вам, красавчики? Вроде таких приятелей у неё не водилось.
— Поговорить нам с ней надо, — ответил Виталий.
— Кто ж вы такие будете?
Виталий чуть помедлил с ответом.
— Милиция, — наконец сказал он, решив не искать окольных путей, и многозначительно добавил: — Из Москвы я.
Последние слова должны были означать, что никаких претензий лично к Вале у него быть не может и никакими неприятностями ей этот разговор не грозит; и в то же время разговор этот, видимо, очень важный, раз человек специально из Москвы приехал.
Всё это Катя, видимо, прекрасно поняла, но задиристая её натура взяла верх над благоразумием и даже любопытством. Кроме того, память, очевидно, подсказала ей какие-то малоприятные воспоминания. И она с вызовом ответила, небрежно пожав полными плечами и снова поворачиваясь к машинке.
— Ну а раз милиция, то и ищите. Я почём знаю, где она?
— Напрасно вы так, Катя, — укоризненно покачал головой Виталий. — Мы ведь не шутки шутить приехали. Валя должна нам помочь в серьёзном деле.
— Да? Помочь? — Катя, вспыхнув, резко повернулась к нему: — А ей самой кто поможет? Вы, что ли? Знаю я вашу помощь! Вам бы только «давай, давай», а вот «на, на» — это у вас что-то не получается. — Она гневно посмотрела на Виталия и добавила: — Я про вас лично не говорю.
— В чём Вале помощь нужна?
— Да отстать от неё надо. Дохнуть ей дать свободно.
— Кажется, она дышала как хотела. Только ни к чему это хорошему не привело.
— Привело! Вашего брата узнала. Что почём на свете. И себя узнала.
Катя разволновалась, глаза её стали влажными, щёки разрумянились.
— Да настоящая ли любовь-то? — с сомнением спросил Виталий. — Это и показаться может.
— Только вас это не касается. — Катя метнула на него сердитый взгляд. — Сама она как-нибудь разберётся. Не лезьте в душу-то хоть! Знаю я вас! — И, помедлив, снова добавила: — Не вас лично, конечно.
— Откуда же вы нас знаете?
— Пришлось. Затаскали. Всё наизнанку вывернули. С мужем навеки поссорили. Не простит он меня теперь никогда.
На глаза её навернулись слёзы.
— Ладно тебе, — укоризненно сказала одна из женщин, находившихся в комнате. — Вылечат — и придёт назад твоё сокровище. Мало он тебя палкой да кулаком гладил, мало стульев да посуды перебил?
— Не твоё дело! Мой муж, а не твой! У тебя сроду никакого не было.
— Да по мне…
— Хватит, бабы! — вмешалась другая женщина. — Угомонитесь. Перед людьми стыдно.
Катя, судорожно всхлипывая, достала из ящика стола носовой платок.
Виталий нагнулся к ней и тихо спросил:
— Где же теперь эта Валина любовь?
— В Москве он, — ответила Катя, утирая глаза и вздыхая. — Звонил недавно Вале оттуда.
— Так это он звонил?!
— Ну да! — Катя с недоумением посмотрела на Виталия и вдруг, с испугом прижав ладонь ко рту, прошептала: — Что случилось-то?.. В Москве у вас…
— Как его зовут? — сухо и деловито спросил Виталий.
— Николай. А фамилия — Павлов.
— Видели вы его когда-нибудь?
— Конечно, видела.
— Узнать можете? — напористо продолжал спрашивать Виталий.
— Ещё бы!
— Он это?
Виталий вынул из внутреннего кармана пиджака фотографию убитого в Москве парня и положил на стол перед Катей. Она как-то мельком, боязливо взглянула на неё и тут же вскрикнула, прижав обе ладони к лицу:
— Ой!.. Он это!.. Убитый!..
Все находившиеся в комнате обернулись на её отчаянный крик.
Виталий поспешно спрятал фотографию и, понизив голос, жёстко сказал:
— Вот почему нам надо видеть Валю, понятно вам?
Катя, всхлипывая, подняла голову и собралась что-то сказать, но их уже обступили взволнованные люди.
— Катя, что случилось?.. Кого убили?.. Кто такой?..
— Да никто! Не знаете вы его! — зло крикнула Катя. — Никто его не знает! Мать родная и та… только… вот только… — Голос её захлебнулся. — Одна знает… Ой-ой, что же будет?.. Ой, бедненькая…
Теперь все смотрели на Виталия. И он сдержанно сказал:
— Так уж случилось. Погиб человек. Ничем теперь не поможешь.
— А вы-то куда смотрели? — крикнул кто-то.
Виталий закусил губу.
— Сами мы никуда не смотрим, — вступилась женщина, только что упрекавшая Катю за её мужа. — Что ж теперь, на каждом углу милиционера ставить?