Час негодяев
Шрифт:
– Д-д-д-да… – На глазах у мужика выступили слезы. – Не убивай… никому не скажу… не убивай.
– Мне пофиг, скажешь ты или нет. – Я выбрался из машины и забросил тяжеленную сумку за спину. – Отползай куда-нибудь и потеряйся. Сделай, чтобы тебя искали. На отходе увижу – грохну. Всосал?
Думаю, молчать он не будет. Не тот тип. А если и захочет – не сможет. В местном ДБК тоже немало любителей постучать по сломанной ноге.
И пусть все думают, что это я – Днепропетровский снайпер.
Это будет правильно. Потому что я виноват в том дерьме, что происходит. Я. Я и буду
Катерина ждала у машины, у нее была сумка. В сумке автомат и гранаты.
– Справишься? – Я показал на сумку.
– Тебя поучу.
– Значит, так. Выжди пять минут, я займу позицию на прикрытие. Потом иди. Спускаетесь и сразу к машине. Ждете меня. Я прикрою как смогу. Ну, чего? Слава Украине?
Она мрачно посмотрела на меня, кивнула…
– Героям слава…
Телефон… греб твою мать… телефон.
Телефон у меня был необычным. Такие разработали совсем недавно – они могут работать как обычные телефоны, а могут существовать в так называемом «стелс-режиме». Стелс-режим – это когда телефон не посылает никаких сигналов на местную вышку сотовой связи и не принимает звонки. Но при этом он автоматически каждую секунду ищет свободный вай-фай, и если таковой находится, выходит в сеть и со специального сервера скачивает текстовые сообщения, нападавшие на определенный номер. Сам номер совмещается не с номером аппарата, а с EMAY-кодом телефона. То есть попадает на нужный телефон вне зависимости от того, какая на нем симка. Телефон у меня, конечно же, левый, и такая система дает возможность держать его без симки и все же получать на него какую-то информацию.
Я устраивался на чердаке… это был старый дом, постройки… годов пятидесятых, наверное, а дома тех лет обязательно строили с чердаком и с идущими через весь дом трубами системы отопления. С «барреттом» я не имел дела давно, но ничего сложного не было. Все армейские винтовки обязательно делают «юзер-френдли», в расчете на не совсем подготовленного солдата. А дальности, на которых мне предстояло работать, – максимум четыреста метров – при калибре 50BMG не требовали поправок вообще. Так что я снарядил два имеющихся магазина и сейчас подбирал себе позицию как можно лучше. И тут телефон нашел вай-фай, возможно, чей-то разлоченный [57] в квартирах, возможно, на первом этаже был магазин или парикмахерская и там для привлечения клиентов был бесплатный вай-фай – как бы то ни было, телефон подключился, всосал информацию и звякнул радостно, известив меня об этом. Прочитав, я выругался – этого только не хватало…
57
То есть без пароля.
Вставил симку, набрал номер.
– Алло.
– Катя?
– Алло.
– Катя, не делай вид, что не слышишь? Сюда едут американцы. Руки в ноги, и быстро к машине.
– Дай нам десять минут.
– Какие, б…, десять минут?! Ты что, не соображаешь? Здесь американцы! Что вы там делаете, трахаетесь? Быстро в машину.
Тишина и какое-то шуршание. Потом новый голос, знакомый и незнакомый одновременно.
– Что ты здесь делаешь?
– Я приехал за тобой.
– Ты мне не нужен.
– Не нужен?!
– Я остаюсь здесь. Уходи…
Я досчитал до десяти… во мне поднималось нехорошее… завязывалось в узел где-то внутри…
– Слушай сюда, сопляк… – сказал я, – типа мужчина. Мне плевать, что ты предал меня. Мне плевать, что ты предал свой народ. Мне плевать, что из моего сына ты превратился в фашиста и убийцу. Но ты должен помнить, что у тебя есть мать
– Две минуты!
– Две минуты до цели!
У американцев не было бронетранспортеров, поэтому они передвигались на бронированных «Шевроле Субурбан» и «Форд Экспедишн» с проблесковыми маяками за решеткой радиатора. Три таких автомобиля с морскими пехотинцами и оперативниками ФБР сейчас шли по улицам Днепропетровска, приближаясь к своей цели.
Козак ехал в первой машине, одетый и вооруженный – бронежилет, шлем, сильно похожий на фашистский, времен Второй мировой, но из высокомолекулярного полиэтилена, и автоматический карабин «М4». Настроение у него было хуже некуда, весь его опыт кричал о том, что они напрасно во все в это ввязались.
Рядом ехал Митич, тоже с оружием, он похлопал его по плечу. Тот обернулся.
– О’кей?
– Эй, а мы уверены, что это наш подозреваемый?
– Беспилотник не ошибается. Ты же сам стрелял там, на набережной.
– За домовладением следят?
– Да, беспилотник. Все ОК.
– Надеюсь…
Митич взял микрофон автомобильной рации.
– Босс, всем машинам…
А вон и они…
Идиоты, взяли три машины, которые видны так же хорошо, как и слоны в саванне.
Вынести их двумя полными магазинами к «барретту» – да нет проблем. Проблема в том, что есть у меня должок… который только что появился. И его надо отдавать…
Нехорошо иначе получается.
Вместе весело шагать по болотам, По иракским, по зелёным. И деревни поджигать лучше ротой, Батальоном… батальоном… В небе зарево-пожарище полощется, Раз бомбёжка, два бомбёжка – нету рощицы. Раз атака, два атака – нет селения. Уничтожим коренное населе-ни-е! Наши методы прекрасны и гуманны, И гуманны, ох, гуманны — Ездим в гости мы на танке во все страны, Что за страны! Чудо-страны! Посули деньжонок парню повульгарнее. Раз подонок, два подонок – будет армия, Раз убийство, два убийство – демократия! Мы защитники свободы, мы каратели!– Так, тридцать секунд! Зарядить оружие!
И в этот момент бронированная, почти пятитонная машина содрогнулась от удара, а капот взлетел вверх.
– Контакт!
Заглох двигатель, машина катилась по инерции. Запахло горелым. Вторая пуля разворотила часть моторного отсека и правое переднее колесо второй машины!
– Контакт с фронта! Обстрел! Мы под обстрелом!
Агенты ФБР были профессионалами своего дела и отлично знали, что в таких случаях делать. Машина – это тоже оружие, пока она на ходу и двигается. Если машина на ходу – двигайся, используй машину, чтобы выйти из зоны обстрела, максимально быстро увеличить расстояние между собой и источником угрозы. Если машина остановлена – двигай задницей. Ни в коем случае не оставайся в подбитой машине, убирайся из нее, найди укрытие и займи его. Если нет укрытий, как часто бывало в Ираке, – займи позицию за машиной, используй ее как укрытие, но ни в коем случае не оставайся внутри.