Час льва

Синклер Шериз

Мужчина издал рычащий смех.

— Твой клитор ждет, чтобы я поласкал его.

Алек скользнул языком по ней, медленно, горячо и влажно. Виктория подавилась криком и еще одним, когда его язык протолкнулся в ее вход, прежде чем скользнуть назад по тугому клитору. Ее ноги безудержно дергались, но Алек удерживал одну ногу на весу, а Калум — другую.

— Черт возьми, я хочу, чтобы меня трахнули. — Ее внутренности болезненно сжались, нуждаясь в большем, а поддразнивания Алека сводили ее с ума. — Придурки, — выплюнула она.

Когда Вик пыталась сесть, рука Калума обхватывала ее

за талию: — У тебя было то, что тебе было нужно раньше, — пробормотал он. — Теперь мы будем наслаждаться нашей самкой… и ты примешь это. — Он накрыл свободной рукой ее грудь, мозоли царапали сосок.

Больше жара пронзило ее. Она зарычала: — Ты, чертов…

— Алек, пожалуйста, сделай ей выговор, — сказал Калум.

Зубы мужчины вцепились в ее колено, заставив вздрогнуть. Еще один укус. Следующий — на внутренней стороне бедра. Больно, только с каждой острой болью ее клитор сжимался всё сильнее, пульсируя от предвкушения. Губы Алека сомкнулись на обнаженном комочке.

— Аааа!

Ее бедра устремились вверх. Боже, его рот был таким горячим, его язык… Она была так близко…

Он отстранился, ублюдок.

Его язык спустился по ее губкам и втолкнулся во влагалище. Она бесконтрольно извивалась.

Алек остановился.

С низким гулом, который звучал как мурлыканье, Калум ласкал левую грудь девушки. Его пальцы перекатывали сосок, затем сжали, пока мышцы ее тела не начали напрягаться от боли, снова отпустили. Кончики его пальцев танцевали над изнывающей вершиной, посылая огонь прямо в ее киску.

Словно играя с огнем, Алек выводил круги вокруг ее клитора, а затем провел языком по напряженной вершинке, подводя ее прямо к краю.

О Боже, пожалуйста.

Алек поднял голову, и Калум перевел свое внимание на другую грудь, оставив первую опухшей и напряженной. Снова и снова.

Изысканная боль от Калума, невыносимое удовольствие от Алека.

Воздух казался густым и горячим, и всё, что делали эти мужчины, приближало Вик к кульминации, которую она не могла остановить. Не могла контролировать. Она дрожала в руках Калума.

Почти…

Калум поцеловал ее плечи: — Еще немного, но не дай ей кончить, брат. Я хочу, чтобы мы были внутри нее, когда она это сделает.

Алек усмехнулся: — Завтра она сделает тебе больно за это, ты же знаешь.

Укус в мочку уха заставил ее вздрогнуть.

— Она будет занята бегом.

Не успела Виктория спросить, что он имел в виду, как рот Алека сомкнулся на ее клиторе, жарко, влажно, его язык скользил вверх и вниз.

— О Боже.

Ее бедра напряглись, и он накрыл их рукой, удерживая Вик на месте. Все ее тело сотрясалось мелкой дрожью, нуждаясь… нуждаясь.

— То, что нужно, — сказал Калум.

Когда Алек сел, она застонала. Ее клитор казался слишком большим, болезненно распухшим. Когда Калум отпустил девушку, Алек взял ее за руки и потянул на себя.

— Мягкое женское тело. Очень мило. — Мужчина положил руку на ее затылок и поцеловал.

Его член был твердым под ней, прижимался к ее животу. Со стоном она извивалась на

нем.

— Внутри меня. Сейчас.

Шериф фыркнул: — У тебя совсем нет терпения?

— Нет.

Черт возьми. Придется все делать самой. Вик двинулась, чтобы пронзить себя, ощутить головку его члена в своем лоне и…

— Еще нет. Поднимись, девочка, — сказал Калум.

Он приподнял Викторию, располагая над Алеком на руках и коленях, попкой вверх и слишком далеко от его члена. Она стиснула зубы. Черт возьми, ей нужно больше или она лопнет от желания.

Алек провел руками по телу девушки, погладил бедра, а затем обхватил задницу. К ее шоку, когда он раздвинул ее ягодицы, что-то холодное полилось между ними.

Смазка. Виктория напряглась. Они оба дразнили ее там, медленно растягивая от одного до двух или трех пальцев. Но если у него была смазка…

Вик подняла голову: — Подожди… Нет. Нет, Калум.

— Ты можешь сделать это, маленькая кошка, — сказал Калум.

Его палец скользнул в ее дырочку, безжалостно проталкиваясь сквозь тугое кольцо, пока руки Алека удерживали ее в неподвижном положении. Палец медленно двигался внутрь и наружу, задевая нервные окончания. Смущая ее. Инстинкты кричали о члене во влагалище, а не о чем-то… там. Это было неправильно.

— Калум, — скулила она. — Нет.

— Хорошая девочка, — пробормотал Калум и вытащил палец только для того, чтобы добавить еще один.

Два пальца, ничего необычного. Виктория опустила взгляд. Алек пристально наблюдал за ней. Он послал ей ободряющую улыбку. Когда Калум отстранился, девушка вздохнула.

Больше смазки охладило ее кожу, заставив снова вздрогнуть, даже прежде, чем Калум прижал головку своего члена к ее анусу. Скользко, но всё еще было больно, когда он толкнулся. Такой большой. Он растягивал и обжигал, а когда очень медленно вошел, Вик вздохнула.

Слишком большой. Не совсем боль — она знала, как справиться с болью. Ощущения были более… примитивные. Когда Калум наполнил ее, то, как будто лишил последней капли контроля, возводя уровень доминирования до максимума. Он не оставил ей ничего личного, сделал всё открытым для него. Он контролирует все, я — ничего. Каким-то образом осознание этого факта было более эротичным, чем всё, что она когда-либо чувствовала раньше.

Она чувствовала, как руки Калума поглаживают ее спину, ласкают: — Дыши, кариада. Прими меня всего.

Он толкнулся глубже. Вик опустила голову, чувствуя, как нарастает дискомфорт. Ногти впились в плечи Алека, и девушка застонала, ее разум наполнился растерянностью, возбуждением и болью.

Наконец Виктория почувствовала, как Калум прижался пахом к ее ягодицам. Он внутри.

— С тобой всё в порядке, маленькая кошка? — тихо спросил Калум.

Его руки заменили руки Алека на ее бедрах. Мужчина очень медленно входил и выходил из нее, эта нежность не сочеталась с его неумолимой хваткой на ее бедрах.