Час испытания
Шрифт:
Максимиллиан попробовал незаметно осмотреться. Большинство послушников в религиозном экстазе ловили каждое слово Пастыря, некоторые слушали, о чём-то задумавшись, двое или трое дюжих парней следили за происходящим, особенно внимательно приглядываясь к неофитам. Купец снова заметил на себе чужой взгляд и попытался изобразить что-то похожее на транс или полную вовлечённость в происходящее. По спине пробежали холодные мурашки. Если его раскроют, то смерти не избежать.
– Мы многого добились за эти дни! Никогда ещё братство Священной Власти не добивалось такого успеха! И это
– почти выкрикивал Пастырь.
– Не тех девяти владык! А ваша! Вы, лучшие из лучших, достойнейшие послушники!
Несколько фанатиков упали на колени, бормоча молитвы и хвалебные песни своему учителю. Тот был уже вынужден перекрикивать шум, возникший в небольшом зале.
– Сегодня вы будете избраны, братья мои! Избраны, чтоб отринуть прошлое и увидеть будущее! Мир без греха, без страданий! И вы избавитесь от всего, что связывало вас с прошлым! Без сожалений!
– голос наставника громыхал, отражаясь от стен.
– Без сожалений!
– единым порывом выкрикнули послушники и Максимиллиан вместе с ними.
Жилистая рука взметнулась вверх, указывая на одного из неофитов, который в экстазе валялся в пыли, восторженно глядя на своего кумира.
– Ты! Ты избран стать первым среди нас сегодня! Подойди ко мне!
– воскликнул Пастырь, обращаясь к фанатику.
– Испей из этой чаши и узри истинное будущее! Но помни, без сожалений! Отринь всё, что было!
Послушник неверящим взглядом уставился на алтарь и осторожно, будто величайшее сокровище, взял в руки черпак. Зачерпнув из простой деревянной братины свою порцию, он не решался попробовать священный напиток.
– Пей!
– непререкаемым тоном приказал старик, и неофит немедленно подчинился.
Наставник внимательно проследил за реакцией, и едва заметно улыбнулся.
– Сегодня ты узришь будущее!
– пророкотал он.
– Теперь ты!
Другой избранный робко подошёл к чаше.
– Пей! Не заставляй других ждать!
– выругался Пастырь.
Неофит сделал несколько коротких глотков и поперхнулся. Максимиллиан с ужасом наблюдал, как лицо послушника становится пунцовым, и он в судорогах падает на пол, задыхаясь в кашле. Едва заметный знак наставника, и неудачника выносят за дверь.
– Он не отринул прошлое! Он замышлял измену и поплатился за это!
– выкрикнул Пастырь, призывая следующего.
Указующий перст показал на Макса. Толстяк отшатнулся в страхе, но "братья" вытолкнули его из круга.
– Не бойся, брат. Забудь всё, что было, - тихим голосом посоветовал старик, протягивая ему черпак с жидкостью.
Купец трясущимися руками принял священный напиток. Перед глазами в один момент предстала сцена, как он задыхается, валяясь на грязном полу.
– Пей, - мягко, но не допуская возражений, сказал Пастырь.
Максимиллиан сделал первый глоток, покатав жидкость во рту. Вкусом она напомнила горький отвар, которым поят детей от простуды, но с какими-то добавлениями. Терпкий напиток прошёл по пищеводу, вызвав спазм, от которого у толстяка начался очередной приступ ужаса. Пастырь жестом приказал пить ещё.
Второй глоток прошёл легче, принося телу необычайную
Лодка плавно скользила по водной глади, унося беглецов всё дальше от злосчастного болота. Гарольд орудовал веслом, поочередно загребая с каждого борта, а его попутчики сидели, высматривая опасность. После того, как трупы айваров поглотила трясина, все трое единогласно решили двигаться дальше озером. Заодно разжились несколькими топорами, небольшим мешком припасов и тёплой меховой одеждой. Пусть окровавленной и грязной, но тёплой.
Потревоженные утки гневно крякали вслед путникам, на что Гарольд отреагировал соответствующе - подстрелил одну и положил в мешок. Припасы припасами, а свежая дичь всегда вкуснее. Теперь осталось только добраться до берега и развести костёр. Как говорила Йона, на той стороне можно было уже не опасаться преследования, к счастью для них, земли айваров кончились. Можно было даже слегка расслабиться. Жаль только, что теперь путь на восток закрыт навсегда.
Да и незачем теперь на восток. Если вытянуть из Ровио все сведения о заговорщиках, то граф наверняка будет доволен. Шанс успешно выполнить задание есть, если бородач не умрёт в дороге от простуды. Сейчас он лежал, скрючившись на дне лодки, укрытый шкурами, изредка кашляя.
Вода становилась всё чище, берега круче, и вскоре Гарольд увидел протоку, которая соединяла озеро с речкой. Небольшое течение увлекло лодку за собой, и следопыт позволил себе короткий отдых. Дождь давно кончился, и короткая вечерняя заря освещала небо кроваво-красным. Лучи заходящего солнца мазнули по воде, и Гарольд понял, отчего река получила своё название. Он несколько мгновений полюбовался золотыми отблесками, пока не набежала очередная туча.
День близился к концу, и следовало выбрать место для ночлега, достаточно сухое, чтоб развести костёр и достаточно пологое, чтоб вытащить лодку на берег. Наконец, Гарольд причалил на небольшом пятачке у очередного поворота реки. Узкая и извилистая, она напоминала пьяную ползущую змею.
Солнце уже село, и все дела пришлось улаживать в сумерках. Пока Ровио выбирал место для кострища, Гарольд потрошил пойманную утку и обмазывал глиной, а дикарка собирала валежник. Через некоторое время язычки пламени весело плясали на радость замёрзшим и промокшим путникам, а утка покоилась в земле под костром. На ветки развешали промокшую одежду, Ровио, больше всех продрогшего, посадили поближе к огню.
Бывший солдат непрерывно шмыгал носом, нервно посмеиваясь над своим состоянием.
– Раньше вот, бывало, в прорубь зимой нырял, - рассказывал он.
– После баньки, самое то, в прорубь нырнуть, или в сугроб. У нас как раз банька на берегу стояла.
– Ну ты после проруби обратно в баню шёл, наверное, - бросил Гарольд, осматривая верный клинок в свете костра.
– Я бы и сам сейчас сходил.
– Это да, - понуро согласился Ровио.
Йона поставила котелок в костёр. Теперь с водой проблем не было, и речная годилась для любых целей. Девушка высыпала небольшую порцию крупы в котёл и теперь помешивала варево ножом.