Час до конца сентября
Шрифт:
– Хорошо, Виталик, целую, - вернула телефон, кивнула обреченно.
– Берем это.
Вспомнила молчаливого, щупленького, рано полысевшего будущего свекра, мучительно и быстро напивавшегося при каждом удобном случае. Душа в душу со Светланой Юрьевной прожить тридцать пять лет, о, да, подвиг!
– Давай еще фату, вот эту, пышненькую, и к ней цветы нужны, как ободочек, - зачастила женщина, пальцем тыкая в витрины. На шею можно гарнитур, у тебя есть, Виталик показывал, и серьги, я тебе подарю, красивые, золотые, с камушками, для тебя ничего не жалко!
Надеясь,
– Ирочка, оплачивай, и поедем в Тандем[1], потом домой меня отвезешь, - капрал вовсю распоряжался чужим временем.
– Как я сегодня устала!
– Но, Светлана Юрьевна, Вам же Виталик карту дал!
– нет, она может оплатить покупку, но договорились же, что платье оплачивает жених.
– Вот после свадьбы станешь распоряжаться деньгами Витали, а сейчас, не обессудь, лучше вам поэкономить, - женщина даже сумку спрятала за спину.
– У тебя все равно отцовские карты, своих денежек не заработала, сама понимаешь, Ирочка, от тебя никакого толку, кроме красоты. Я ведь тебе только добра желаю! Так денежка прибережется, Витале нужно будет при новой должности выглядеть солидно, вот и потратите.
– Хорошо, - едва не плача, невеста направилась к кассе. Уступить сейчас, чтоб потом было легче. Да и отчасти права Юрьевна, она в своей жизни не заработала ни гроша, только тратила.
– М-да, сожрет девчонку крокодилица, - выдохнула Лида, когда закрылись двери за покупателями, и больше не нужно изображать радость. Для таких покупательниц в салоне были два кодовых обозначения: «Жаба» и «Крокодилица». Светлана Юрьевна удостоилась носить оба.
– Италию выставляем в зал, Валерия Владимировна? Может, расставим по талии, купят его, наконец.
– Она вернется, Лидусик, вернется девочка за этим платьем. Убери его ко мне в кабинет, никому не показывай. И ту смену предупреди, чтоб при просмотре каталога указывали, что продано. Не продержится этот брак долго, помяни мое слово. Никакая любовь не спасет разность воспитания…
– Ждем?
– Да, Лидусик. Займись платьем, потом можешь идти домой. Сегодня по записи никого, кто случайно зайдет, мы с Леной справимся.
– Благодарю, Валерия Владимировна! Честно, после этой мадамы, как выжатый лимон, - обрадовалась девушка.
– Пораньше Сережку из садика заберу!
[1] Торгово-развлекательный комплекс, расположенный в Московском районе города Казани.
– Ирка, один вопрос: за что столько красотищи в одни руки?
– поставив на столик бокал, Ландыш повернулась к подруге, вновь и вновь рассматривая фото.
– Из него же десять платьев сшить можно, и еще останется на юбку!
Обсуждая событие дня, девушки привычно расположились в любимом ночном клубе на уютных диванчиках за черными металлическими ограждениями. Через пару часов здесь станет шумно, но пока посетителей
– А ты пробовала против танка с детской лопаткой? Девочки, я ее порой боюсь, - призналась невеста.
– Да и прикусываю все время язык, не хочу ссориться.
– Юрьевна, конечно, трындец, без вкуса, без цвета, без запаха баба, - вспомнила Женька наряды будущей свекрови подруги детства, и передернула плечами.
– То платье, реально ахрененное, ты, надеюсь, тоже купила тихонько? Перед регистрацией я б чисто случайно пролила чего ядовитое на великолепие царское, быстренько б тебя переодели, посокрушались моей рукожопости, и пошла б в приличном под венец.
– Не подумала, Жень, - вздохнула горюнья.
– На днях съезжу, куплю. Правда, Жень, ты готова к визгу и воплям Юрьевны, а? Сегодня такое показательное выступление было, на свадьбе явно всех смоет от бенефиса. Должна тебе буду, по самое горло!
– Голуба моя, любой каприз, лишь бы эту лепнину царскую на тебе не видеть! Это же потом всю жизнь на фотки смотреть и слепнуть, а мне мои глазки дороги, как память. Выпьем!
– Сзади еще бант…
– Ирка, может, водки?
– Угу. И с Денисом Максимовичем на пару в этом семействе шкалик прятать за мусоропроводом. Надеюсь, что мы с Виталиком будем видеть его родню как можно реже.
– Не знает Юрьевна твоего характера, ой, осюрпризишь мутер!
– Ландыш хихикнула в ладошку, высунув кончик языка.
– После свадьбы не заметит, как ей дорога к твоему дому будет перекрыта, и с твоей фирменной улыбкой.
– В машину сели, она мне заявляет, что я должна ее звать мамой. Девочки, я психанула, сказала, что мама у меня есть. Что там понеслось! Чую, Витале наябедничает, - вздохнула Ира.
– Мы и так с ним последнее время на нервах, еще один повод для раздражения.
– Элю, конечно, трудно назвать образцовой матерью, но прости, сколько ей было, когда она тебя родила? Восемнадцать?
– Семнадцать. Отцу - восемнадцать… Да у меня лучшие родители, чтоб Юрьевна не квакала!
– Никто не спорит, Ирка, не возмущайся.
– Ох, девочки, я уже хочу быстрей пройти этот свадебный квест, и жить-поживать тихонько. Маленький домик, русская печка…
– Пол деревянный, лавка и свечка! Котик-мурлыка, муж работящий! Вот оно счастье! Нет его слаще!
– привычно подхватили девушки любимую песню, расхохотались, привлекая внимание мужчин к своей компании. Правда, завсегдатаи ночного клуба знали, что эти девицы не ставят целью знакомство, приезжая только потанцевать.
– Котик есть, муж скоро будет, лавка и свечка появится. Девки, жизнь прекрасна!
– резюмировала Ирина.
– И мою жизнь уже ничем не разрушить, замужество незыблемо, как правление Елизаветы Второй. Да и что для нас с Виталей свадьба? Ничего не изменится, никаких неожиданностей. Квартиру купим больше метражом, дом на лето почти есть, детей будем стряпать, лепота! А Юрьевну можно и потерпеть, должен же быть внешний раздражитель для приправы семейной идиллии. С вами обсудить ее загоны, опять же, повод встретиться.