Чары Тьмы

Ли Танит

— Очень хорошо, — заключил Пиребан и принялся наносить себе удары с еще большим усердием.

«Сколь многие, подойдя к двери, найдут ее закрытой. Тому же, кто действительно хочет войти, стоит лишь постучать, и ему откроют».

Когда эти слова отзвучали в сознании Пиребана необходимое количество раз и рука начала уставать, он снова оделся, завязал кушак и вернулся к двери.

— А хочу ли я действительно входить? — спросил себя Пиребан. — Чем бы это ни было — наказанием или судьбой, остается

лишь повиноваться. Я принимаю уготованное мне. — И, постучав в дверь, он промолвил: — Откройте, пожалуйста.

Дверь отворилась.

Другой бы на его месте разразился смехом или проклятиями, однако Пиребан был спокоен. Он невозмутимо прошел через металлический портал и огляделся.

Перед ним простирался длинный зал, вымощенный хрусталем, сквозь который слабо мерцал свет. Освещение было нереальным, и призрачным, словно зал заполняла вода. Пиребан, тем не менее, двинулся дальше и вскоре вошел под своды колоннады. В самом ее конце располагался бассейн с черной жидкостью. На противоположной стороне бассейна стояла кровать, задрапированное серебром и золотом. Лежал ли на ней кто-нибудь? Пока Пиребан вглядывался, пол между бассейном и ложем заходил ходуном, из-под него, как и было обещано, появилось жуткое животное — гигантская белая собака побольше льва и с бычьими рогами, крокодильими зубами и горящими глазами. Заметив Пиребана, она зарычала и бросилась в атаку.

Однако Пиребан, которому нечем было защищаться, лишь нахмурился и вспомнил, как открыл дверь.

— Мне надо выполнить задание, — произнес он, глядя, как пес царапает пол леопардовыми когтями. — А потому я хочу и должен победить эту тварь. — Пес несся на него во всю прыть, разинув пасть, и Пиребан сделал шаг ему навстречу. Пес помедлил, и через мгновение они сошлись, оказавшись одного роста. Пиребан уставился в сверкающие глаза чудовища. — Какими бы размерами и способностями ты ни обладала, ты всего лишь собака, — промолвил Пиребан. — А посему повинуйся мне!

Пес замер в нерешительности. Пиребан достал абрикос и показал псу, отчего тварь пришла в полное изумление.

— Ну-ка принеси! — крикнул Пиребан и забросил абрикос подальше. И пес тут же повернулся и бросился искать плод, радостно виляя змеей, которая заменяла ему хвост.

Пиребан подошел к ложу, раздвинул занавеси и увидел дряхлую старуху. Хотя семьсот лет в Дунивее равнялись шестидесяти земным годам, их оказалось достаточно, чтобы уничтожить девичью красоту.

Однако и в этом, как и во всем остальном, приключения жреца пока полностью соответствовали известным ему мифам. Поскольку сон королевы лунной страны был волшебным, она тут же превратилась в бледную стройную девушку, похожую на стебелек белого ириса. Она была облачена в пурпурное платье, расшитое желтыми бриллиантами, а топазовые

волосы венчала золотая тиара. В руках она держала серебряную шкатулку, та приподнималась и опускалась с каждым вдохом и выдохом.

Теперь Пиребан знал, что делать. Он склонился над ложем и, не прикасаясь к королеве, шепнул:

— Просыпайся.

И прекрасная королева Дунивея, проспавшая семьсот лунных, или шестьдесят земных лет, открыла глаза.

Они сияли, как летнее небо Дунивея, и были такими же холодными и пустыми. Она посмотрела на Пиребана без всякого удивления.

— Ты разбудил меня.

— Да.

— Ты не первый. До тебя это уже делали другие. К нашему общему сожалению.

Это уже никак не соответствовало известным Пиребану мифам.

— Что же, выходит, тебе не нравится, что я тебя разбудил?

— Нет, — ответила она, не сводя с него холодного, жесткого взора. — Ибо ты не тот, кто должен это сделать, как и все остальные были не теми.

— Тогда я оставлю тебя, и спи себе дальше.

— Этого не будет. Ты нарушил чары, и пока я не отомщу, поправ и гордость твою, и дух, и плоть, мне не удастся снова отойти ко сну.

И, произнеся эти неутешительные слова, королева Дунивея встала с ложа, подошла к бассейну и окунула в черную жидкость какой-то предмет, вынутый из шкатулки. По воде побежала странная дрожь, а через мгновение вода начала медленно набухать, словно вздыхала.

— Что ты туда бросила? — поинтересовался Пиребан, которому больше нечего было сказать.

— Свое сердце, — ответила королева. — Ни тебе, ни мне оно не нужно.

В этот момент снова появилась жуткая собака. Она осторожно положила абрикос у ног Пиребана.

— Хорошая собачка, умная собачка, — сказал Пиребан, поглаживая ее между рогов. Собака осклабилась и завиляла хвостом.

— А ты не совсем такой, как остальные, — заметила королева с легким интересом. — Те околдовывали или опаивали эту тварь, а потом будили меня поцелуем.

— Я — жрец. — Покраснев, Пиребан отвернулся, чтобы не видеть недобрых глаз. — Не могу сказать, что я безгрешен, но я никогда не утолял похоти с женщиной или мужчиной.

— А как ты открыл металлическую дверь? Привел с сотню воинов, которые ее сломали? Или растопил ее волшебным огнем?

— Нет. Я постучался и попросил разрешения войти.

Королева сложила на груди белые руки, села на край бассейна и вперила взор в пульсирующую воду.

— Меня зовут Идуна. Я расскажу тебе свою историю. Она коротка — хоть и долго я жила, но, в основном, во сне. И мое сердце, лежащее там, на дне бассейна, все еще спит, поскольку тот, о ком говорит пророчество, так и не пришел его разбудить. Оно дремлет и видит сны, а потому я бессердечна. Так слушай же.