Чары тьмы
Шрифт:
Всадники, растянувшись неровной линией, медленно пробирались по низким холмам, поросшим деревьями и кустарниками. Родри методично перебирал в памяти всех людей в дане. Кого из них Джилл может найти привлекательным? То, что каждый мужчина, который только увидит Джилл, немедленно захочет ее, было давним и твердым убеждением Родри. Вопрос лишь в том, согласится ли она?
Внезапно его мрачные размышления прервал звук серебряного рожка. Родри непроизвольно вскрикнул, поднялся в стременах и огляделся. Далеко впереди на дороге находился чей-то боевой отряд, вооруженный и готовый к действиям.
— Враги,
Отвязывая щит от луки седла и надевая его на левую руку, Родри коленями направлял коня, чтобы обойти телеги и выйти вперед. Другие делали то же самое. Кругом все бранились и толкались.
Как раз в тот момент, когда Родри добрался до первой шеренги, прозвучал еще один сигнал рожка, и вниз с холмов понесся второй боевой отряд, чтобы отрезать им путь сзади. Родри всерьез начал задумываться, увидит ли он Джилл еще когда-нибудь, независимо от того, оставалась она ли верна ему. Ругаясь себе под нос, он достал копье, которое крепилось к правому стремени. В этот миг враги, преградившие им путь впереди, тронули лошадей с места.
— Гвиван! — крикнул их предводитель. — Сдавайся, молодой олух!
Лорд заставил коня выйти на несколько шагов вперед. За спиной у него толкались хмурые солдаты. По оценке Родри, у них в тылу находилось человек сорок, а впереди ожидали еще тридцать, поэтому он собрался с силами, чтобы умереть, если Гвиван откажется сдаться.
— Поработай мозгами, парень! — крикнул вражеский лорд. — Это даже не твоя вражда. Пусть твой отец выкупит тебя и твоих людей. Если только ты не доберешься сегодня до Дейна, мне плевать на тебя и я не собираюсь тебя убивать. Нет стыда в том, чтобы сдаться при таком раскладе. А нам нужны деньги!
— Прекрасно рассуждаешь, Инрик, — крикнул в ответ Гвиван. — А что с лордом Дегвиком?
— Он не поехал с нами, и я торжественно клянусь тебе честью, что тебе нечего опасаться, пока ты находишься у меня.
Гвиван думал так долго, что Родри едва не взорвался от злости. Его жизнь повисла в паутине чужой вражды, а он даже не знает, кто все эти люди.
— Решено, — наконец произнес Гвиван. — Я согласен на твои условия.
Родри резко выдохнул, испытывая огромное облегчением.
Враги медленно выехали вперед и окружили их. Инрик занял положение возле одной телеги, наблюдая, как Гвиван и его люди по очереди подъезжают к ней и разоружаются.
Родри был последним. Сперва он бросил на телегу копье, затем медленно и с неохотой достал меч, с красивым лезвием из лучшей стали и рукояткой в форме дракона Аберуина. Эту вещь он любил так же, как Джилл, и ему было больно класть меч в кучу.
— Это прекрасный меч, серебряный кинжал, — заметил Инрик. — Боевой трофей?
— Нет, лорд, это подарок человека, которому я хорошо служил, — Родри думал об отце, который подарил ему меч.
— Вероятно, ты сражался, как демон из ада, чтобы завоевать такой клинок, — Инрик повернулся к Гвивану, который с угрюмым видом сидел в седле рядом с ним. — Твой отец, похоже, серьезно подходит к своим обязательствам, если готов оплачивать услуги серебряного кинжала.
Гвиван поджал губы.
— Не твоя вина, что твой отец — проклятый скряга, — продолжал Инрик. — Думаешь, он заплатит выкуп за
— Мой отец — человек чести, — рявкнул Гвиван. — И он НЕ скряга.
— Просто очень осторожен с деньгами, не так ли?
Когда Инрик захохотал, лицо Гвивана покраснело от стыда. Родри почувствовал неприятный холодок в животе. Если скупой лорд не заплатит выкуп за наемника, то Родри опустится еще ниже. Его положение окажется немногим лучше, чем у крепостного. Фактически он станет собственностью Инрика, пока не отработает свой долг.
Услышав новость, лорд Марклью пришел в неописуемую ярость. За ним бегали взъерошенный писарь и камерарий, а сам он широкими шагами расхаживал взад-вперед и громогласно проклинал Инрика и его клан. В углу вместе со служанками стояла Джилл, наблюдая за лордом, очень крупным мужчиной, крепким и мускулистым, несмотря на возраст.
В массивном кулаке он сжимал послание Инрика и сотрясал им, гневно глядя на писаря, словно несчастный был в чем-то виноват.
— Какая досада! — рявкнул Марклью. — Инрик захватил моего сына на дороге, применив подлый трюк, которым пользуются только проклятые сраные ублюдки, а теперь он еще и насмехается надо мной, называя меня скрягой! — Марклью швырнул куском пергамента в писаря, который схватил его и поскорее отскочил подальше от разгневанного лорда. — Что там сказано? Прочитай еще раз, шлюхин сын!
Писарь откашлялся и расправил послание.
— «Я знаю, как лорд ценит свои деньги, как крепко прижимает он их к груди — словно лелея возлюбленную. Однако, несомненно, его собственный, единокровный сын значит для него лишь немногим меньше и стоит того, чтобы расстаться с частью богатств. Мы оценили его в двадцать серебряных монет Дэверри. Кроме того, мы назначаем по десять серебряных монет за каждого из его людей, пять — за серебряного кинжала, по одной — за каждого из слуг.»
— Какая наглость! — выл Марклью. — Неужели Инрик в самом деле ожидает, что я стану платить выкуп за вонючего серебряного кинжала? Он насмехается надо мной! Будь я проклят, если стану платить!
Марклью снова забегал по залу. Камерарий повернулся к Джилл и жестом подозвал ее, приглашая обратиться к лорду с просьбой выкупить Родри, но Джилл отрицательно покачала головой и вышла. Одна из девушек схватила ее за руку.
— Что ты делаешь? Почему ты не попросишь его?
— Потому что у меня есть деньги, чтобы самой выкупить Родри. За все годы, что я провела на долгой дороге, ко мне еще никогда так отвратительно не относились, и будь я проклята, если стану терпеть такое отношение и дальше. Если бы я была бардом, то написала бы о Марклью песнь-поношение.
— Поверь, много бардов уже написали такие песни, но это не принесло ровно никакой пользы.
Джилл отправилась в конюшню, где спала в пустом загоне рядом со своим конем.
Конюх помог ей оседлать коня и рассказал, как добраться до дана Инрика, до которого было приблизительно полтора дня пути верхом.
— Но будь осторожна, девушка, — предупредил он. — В горах боевых отрядов — что блох на гончей.
— Я буду осторожна, — обещала Джилл. — Не мог бы ты дать немного овса моему коню? Или твой жадный хозяин изобьет тебя за это?