Чары тьмы
Шрифт:
Начались поклоны, поздравления, церемонные рукопожатия, и после этой суматохи молодожены и советники покинули королевские покои. Глин жестом приказал Невину и Гвенивер остаться с ним и Даннином. Паж принес эль в серебряных кружках, после чего незаметно ушел.
— Ну, ваше святейшество, — заговорил король, — я сдержал мое обещание относительно имени Волка. Искренне надеюсь, что ваш отец и братья услышат об этом в Других Землях.
— Полностью разделяю эту надежду, сеньор. Нижайше благодарю вас. Я очень польщена
— Мне трудно думать о жрице, как о той, кто ниже меня.
— Господин очень благочестив и Богиня наградит его за это, — Гвенивер поклонилась. — Я действуют по приказам моего короля, независимо от моего сана.
— Или по моему приказу — после того, как мы выступим в поход, — вставил Даннин. — Не сомневаюсь, что госпожа помнит об этом.
Они все повернулись, чтобы посмотреть на него, в глазах Глина застыло холодное предупреждение. Даннин был откровенно пьян, его лицо раскраснелось от меда, рот обвис.
— Я руководствуюсь повелениями моей Богини во всем, — Гвенивер говорила ледяным тоном. — Верю, что лорд Даннин не забудет об этом.
— О, послушай, — Даннин замолчал, чтобы глотнуть эля. Глоток оказался явно лишним. — Все, чего я хочу — это сохранить тебе жизнь. Так я желаю послужить твоей Богине. Таким вот образом. Ты же не сможешь отправлять свои важные обряды после собственной смерти, не так ли? Кроме того, ты, черт побери, слишком ценна, чтобы тебя потерять… за здорово живешь. Все знают, что твое присутствие здесь — хороший знак.
Глин хотел было заговорить, но Невин опередил его.
— Лорд совершенно прав, — вмешался старик. — Но ему лучше бы тщательнее формулировать выражения, когда он разговаривает с одной из святых женщин.
— А какое тебе до этого дело, старый хрыч?
— Данно! — рявкнул король.
— Мои извинения, — Даннин обратил затуманенный взор на Гвенивер. — И ты тоже извини. Я просто… хотел предупредить тебя. Я знаю, ты считаешь себя воином, но…
— Считаю? По-твоему, я просто «считаю себя воином»? — Гвенивер вскочила на ноги. — Богиня отметила меня и послала сражаться, поэтому не думай, что тебе удастся удержать меня!
— Правда? Ну, это мы еще посмотрим. Я готов спорить с самим демоном, чтобы бороться за дело своего брата, и если придется, то поспорю и с твоей Богиней.
— Даннин, попридержи язык, — вставил Невин. — Ты не понимаешь, что несешь.
Даннин побагровел от ярости. Король попытался схватить его за руку, но слишком поздно: с проклятием Даннин бросил кубок с элем прямо в голову Невина. Старик выкрикнул одно непонятное слово. Кубок остановился в воздухе, словно его схватила невидимая рука. Эль разлился по полу. Гвенивер почувствовала, как кровь отхлынула у нее от лица, и оно стало холодным, как зимний снег.
Невидимая рука поставила кубок на пол, перевернув вверх дном. Даннин уставился на него, попытался
— Когда мой брат придет в себя, Невин, он извинится, — сказал король.
— Нет необходимости, сеньор. Пьяный человек не может полностью отвечать за свои ошибки. Мои извинения, сеньор, за грязь на ковре. Видите ли, духи не очень хорошо понимают мирские дела, поэтому им даже не пришло в головы поймать проклятую штуку нужной стороной вверх.
«Духи? — подумала Гвенивер. — Боги, вероятно комната полна их, если Невин владеет двеомером!» Она с беспокойством осмотрелась, но никого не заметила. Бормоча что-то о паже, которого нужно бы позвать, Даннин поднялся и выскочил вон из комнаты.
— Есть множество способов заставить человека быть вежливым, — заметил король. — Госпожа, позвольте мне извиниться.
— Это не ваша вина, сеньор. Как говорит Невин, пьяный человек не совсем принадлежит себе.
Они задержались у короля всего на несколько минут, после чего поспешили покинуть его. Гвенивер предполагала, что позднее король скажет несколько резких слов своему брату.
Шагая по коридору рядом с Невином, Гвенивер дивилась: почему человек, обладающий такой могущественной силой, удовлетворяется столь скромным местом при дворе? Однако она была слишком напугана, чтобы прямо спросить его об этом.
— Ну, добрый волшебник, — произнесла она наконец, — как я понимаю, наш сеньор скоро станет королем всего Дэверри, коль скоро ему помогает такой великий человек, как вы.
— Я не стал бы на это чересчур рассчитывать.
Гвенивер остановилась и уставилась на него. Невин устало улыбнулся ей.
— Кто знает, что приготовили нам боги? — продолжал он. — У Богини, которой служишь ты, темное сердце. Возможно, Она отправила тебя сюда, чтобы осуществлять контроль над кровавым поражением.
— Может, и так, — Гвенивер сделалось дурно при этой мысли. — Буду молиться, чтобы вышло по-другому.
— И я тоже. Глин — хороший человек и великолепный король, но мне не дано увидеть, чем все это закончится. Госпожа, прошу тебя хранить мой двеомер в тайне от всех остальных.
— Как вам угодно. Впрочем, сомневаюсь, что кто-то поверит мне.
— Может, и нет, — он замолчал, внимательно рассматривая ее. — Надеюсь, что лорд Даннин действительно намерен хранить почтение к твоему сану.
— Так лучше для него. Уверяю вас, я не намерена нарушать свою клятву.
Невин выглядел удивленным, и она рассмеялась.
— Иногда жрице надлежит высказываться прямо и резко, — молвила Гвенивер. — Моя сестра может поведать вам о том, что я никогда не стеснялась в выражениях.
— Хорошо. Тогда позволь и мне говорить прямо. Мое сердце болит от того, что ты уезжаешь на войну. Я буду молиться, чтобы твоя Богиня защитила тебя.