Чарующий город
Шрифт:
— А как насчет этого? — Тесс сняла с вешалки черное платье. — По-моему, оно отлично бы смотрелось на вас.
Линда выдернула платье из рук Тесс.
— Неплохо, — протянула она, — но у меня их и так уже штук пятнадцать. Не уверена, что мне нужно еще одно.
«Пятнадцать черных вечерних платьев! И это при том, что она никогда не покидает Кросс Ки! Зачем они тогда вообще ей нужны?»
— Вы — Линда Винковски, верно? — спросила Тесс. — Вообще-то я пришла сюда, чтобы найти вас. Нам нужно поговорить.
Линда невольно поморщилась, но тут же снова придала своему лицу безразлично-холодное
— О чем?
— Об одном документе, который гарантирует вам пожизненную выплату алиментов, даже в случае смерти вашего бывшего мужа.
— Вы из страховой компании? Тогда вам надо поговорить с моим нотариусом, а не со мной. Он вам все разъяснит. Вне зависимости от того, сколько имеет Винк, он все равно обязан выплачивать мне эту сумму. И именно это было написано в той бумаге.
Тесс не стала ее разубеждать.
— Его жена говорит, что…
— Это та, которая родила ему кучу детей? Да у нее с головой не все в порядке, и она до сих пор ревнует ко мне Винка. — И Линда принялась раздеваться прямо в торговом зале — впрочем, в нем не было никого, кроме нее, Тесс и продавщиц, похоже привыкших к капризам своей покупательницы. — Послушайте, если вы все еще хотите об этом поговорить, то вам придется пройти со мной в примерочную.
Тесс зашла за Линдой в кабинку, на полу которой валялось с десяток платьев.
— Что вы имеете против Леа? — Тесс разглядывала первую миссис Винковски. Ее тело, уже не раз побывавшее под ножом хирурга-косметолога, было довольно стройным, но кожа уже давно потеряла свежесть. — Ваш брак с Винком распался еще задолго до того, как в его жизни появилась Леа.
— Да не имею я ничего против нее! Это она настроена против меня. — Линда смерила Тесс пристальным взглядом. — Или вы ее адвокат и пытаетесь разнюхать, как аннулировать тот документ? Не тратьте время понапрасну. Там абсолютно не к чему придраться. Кроме того, это не моя вина, что Винк отправился на тот свет по своей воле и его женушка теперь не получит страховку. Может, ей надо было лучше стараться в постели, и тогда он не отправился бы в своем «Мустанге» в это путешествие с билетом в один конец?
Тесс решила, что скрывать дальше, на кого она работает, не имеет смысла.
— Я не адвокат. И не из страховой компании. Я работаю на «Бикон-Лайт», нанявшую меня для проверки… некоторых фактов, касающихся вашего бывшего мужа. Я заметила, что сумма ваших алиментов была резко увеличена через несколько лет после первого постановления суда при вашем разводе. Такая ситуация является довольно необычной, и ей должно быть какое-то объяснение.
Линда оделась.
— Ну, скажем, так: Винк наконец сделал для меня что-то полезное. Примерно пять лет назад врачи поставили мне диагноз — боязнь открытого пространства, и я больше не могла работать. Он помог мне. Я уговорила его составить этот документ, потому что меня никогда не покидало предчувствие, что Винк умрет раньше, чем я. Но я не ожидала, что это случится настолько раньше.
— Леа думает, что вы вынудили ее мужа подписать этот документ.
— Ей даже не стоит пытаться так думать. Это не ее конек.
— Винк не пытался вам угрожать тем, что поскольку история ваших внутрисемейных отношений уже все равно стала
Линда Винковски странно улыбнулась.
— Да нет, после той публикации на кон было поставлено слишком много, чтобы он забеспокоился из-за каких-то там алиментов.
— Вы давали интервью «Бикон-Лайт»? Вы были одним из источников информации? — спросила Тесс.
Линда продолжала, не отрываясь, смотреть на свое отражение в зеркале.
— Мы с Винком заключили соглашение: никогда и ни с кем не обсуждать наш брак. Свою часть этого договора я выполнила. Я сказала той девушке из «Бикон-Лайт», что отказываюсь давать какие-либо комментарии.
— В статье было сказано, будто вы не отрицаете, что Винк вас бил, жестоко обращался с вами…
— Ну, в какой-то мере это правда. Я сказала, что не собираюсь ни подтверждать, ни опровергать ту информацию, которую она раскопала о нашей жизни с Винком. Забавно, как меняется смысл, стоит опустить одно-два слова. Я позвонила мисс Руиз и сказала, что она исказила мои слова, но девушка ответила, что ошибка была допущена уже при редактуре, и что она будет настаивать на том, чтобы ее исправили. Я ей поверила, потому что всю жизнь прожила в Балтиморе, и мне отлично известно, насколько самонадеянны редакторы «Бикон-Лайт». Они уверены, что любая ложь сойдет им с рук.
Одна из продавщиц заглянула в примерочную и невольно вскрикнула, увидев, что Линда и Тесс стоят посреди горы одежды — общей стоимостью не в одну сотню долларов.
— Ох, миссис Винковски, не могли бы вы хотя бы положить вещи на стул? Вы знаете, что я с удовольствием сама повешу их на вешалки, после того как вы все померите, но на полу они ведь испачкаются, помнутся.
К удивлению Тесс, Линда резко повернулась, прижала девушку к стене и с силой наступила каблуком ей на ногу.
— Покупатель всегда прав! — холодно произнесла она, наблюдая, как у продавщицы из глаз катятся слезы. — Вам этого никто не объяснял?
Возвращаясь в «Блайт», Тесс размышляла над тем, что сказала ей Линда Винковски. Несмотря на антипатию к Розите Руиз, Тесс знала, что редакторы иногда сознательно вносят ошибки в статьи. Люди довольно часто жаловались на то, что их слова были искажены, хотя на самом деле эти жалобы были следствием того, что они просто наговорили лишнего, а потом пожалели об этом. Возможно, Розита ввела Линду в заблуждение своим журналистским напором и выражениями вроде «не для записи». Но бывшая жена Винковски выразила свои мысли довольно четко: она отказалась давать какие-либо комментарии, а Розита услышала только то, что ей хотелось услышать.
Выходя из лифта, Тесс столкнулась с Фини. Едва взглянув на нее, он поспешил войти в кабину. Тесс повернулась и успела вскочить в лифт в последний момент — двери уже почти закрывались.
— Забавно, Фини, ты один из двух человек, которых я знаю в этом здании, и я тебя не вижу и не слышу. Уитни хотя бы переписывается со мной по электронной почте.
Фини внимательно изучал пыль на своих ботинках. Тесс проследила за его взглядом, хотя и так знала, что ее приятель всегда носит только мокасины и никогда не надевает носки. Так и оказалось.