Чаромир
Шрифт:
Каждый вечер снова слушала, как читает мне Ярослав, но в душе начала подниматься глухая тоска и безысходность. Мое увлечение не отпускало меня, я не хотела отпускать его. Что делать в этой ситуации, не представляла.
Пару раз мелькала идея рассказать все Власову, но я быстро от нее отказалась: не хватает потерять еще и его дружбу из-за того, что он сочтет меня сумасшедшей. А он сочтет!
Я часто прокручивала в голове, как подходит ко мне девушка или парень, которых я знаю не очень долго, и говорят: «Я путешественник
Вот что бы вы сделали? Я бы сразу попробовала помочь, а в итоге позвонила бы куда надо. Вот и Ярослава за это же не осужу.
Спустя неделю после происшествия я поднималась в свою квартиру и увидела сидящую на верхней ступеньке лестницы девушку. Черноволосая, немного полноватая, с курносым носиком и бледной кожей, она сидела, прислонившись к перилам и закрыв глаза.
Сработал мой инстинкт врача, и, подскочив к незнакомке, я осторожно тронула ее за плечо.
– С вами все в порядке?
Девушка удивленно посмотрела на меня.
– Я врач и могу помочь.
Незнакомка улыбнулась:
– Со мной все хорошо, спасибо! Просто я пришла в гости, а хозяина не оказалось дома. Думала, минутное дело, а вот как получилось. А я не пообедала.
– Может, зайдете? Я вам хоть чаю сладкого наведу.
– Неудобно как…
– Пойдемте, а то грохнетесь в обморок. – Открывая дверь квартиры, я как бы невзначай спросила: – А вы к кому?
– К Ярославу Власову.
Внутри что-то неприятно кольнуло. Неужели занят и не сказал? С другой стороны, зачем ему мне что-то говорить? Мы не встречаемся, и наши отношения не претендуют на интимность. Он может оставить эту информацию при себе.
Пройдя в квартиру, я пригласила гостью на кухню.
– У вас в коробках книги? Продать собираетесь? – спросила незнакомка, удивленно смотря на несколько коробок в коридоре, доверху набитых книгами.
– Нет, – испугалась я такой перспективе. – Просто упакую и уберу.
На меня странно посмотрели и представились:
– Меня зовут Катя.
Поставив греть чайник, я ответила, улыбаясь через силу:
– Меня Софья, рада познакомиться. Вы пьете чай с печеньем или с баранками? Конфеты не предлагаю, так как чай нужен сладкий.
– Все-таки мне очень неудобно.
– Бросьте, – махнула я рукой Кате. – Ярослав – мой сосед, и я рада помочь. Впрочем, очень странно, что он назначил встречу, а его самого не оказалось дома. На него это не похоже.
– Вы давно его знаете? – спросила девушка, пристально смотря на меня.
– Не очень, всего пару месяцев. А вы?
– Уже несколько лет.
Мое настроение упало ниже некуда. Отвернувшись, я налила в кружку кипяток.
– А почему вы упаковываете книги? – спросила Катя, потянувшись к одной из них, которую я отложила, чтобы сдать в библиотеку.
– Сама пока еще не знаю, – со вздохом призналась я, ставя на стол чай и беря с другого конца
И тут раздался женский крик. Я лишь с ужасом успела посмотреть на томик, как меня и Катю втянуло в роман.
Я осмотрелась вокруг: небольшая темная квартирка со старинной обстановкой и старуха, разговаривающая с молодым мужчиной. И с ужасом поняла, какую страницу открыла Катя.
– Ух ты! Мы внутри книги! И как все реалистично, хоть и черно-белое. А вот этот молодой чел…
Я закрыла ей рот ладонью, но было уже поздно: Родион Раскольников повернулся в нашу сторону.
Бледный мужчина, на пике душевных страданий, с топором в руке, с которого медленно капала кровь. Ему нечего терять.
– Он что, видит нас? И кто это такой?
– Это, Катя, милый мальчик Родя, который только что на наших глазах зарубил бабушку топором. И кажется, он нас не только видит, но и слышит, – ответила я, начиная тихо отступать и таща за собой девушку.
Судя по еще более побледневшему Раскольникову, он решился на второе убийство. Вернее, на два.
– Бежим! – крикнула я.
Бросившись вперед, мы выскочили за дверь, и нас накрыла белая пелена – страница перелистнулась. Я, не останавливаясь, неслась вперед, Катя не отставала, вслед нам сопел главный герой.
– Когда он отстанет? – Я уже задыхалась, мелькали помещения, комнаты, люди.
Листы перелистывались один за другим, а Родион пыхтел нам в затылок, заставляя сжиматься от страха. Вот-вот топор мог опуститься на наши головы.
– Тот Родик, он есть на последних страницах книги?
– Точно не помню, но он главный герой и поэтому…
– Плохо. Тогда нам нужно как можно скорее покинуть роман.
Я не стала спрашивать, откуда такие предположения и почему Катя так решила. Идею сделать ноги из мира Достоевского я считала дельной.
Когда я уже видела развязку и, что говорится, «свет в конце тоннеля», Раскольников бросил в нас топор. Тот пролетел совсем рядом и чудом не задел.
Вот нас поглотило белое сияние, и мы оказались сидящими на полу моей кухни. Катя закричала, все еще предполагая, что ей могут отрубить голову, и еще не осознав, где она.
– Ты как? – бросилась я к ней.
– Как-как… Зачем ты держишь в доме такие отвратительные книги?! Да еще и читаешь. Кошмар!
– Ты… – Я никак не могла понять, что именно говорит девушка.
Она не удивлена?
– У тебя же такое сильное соприкосновение с книгами, что нужно быть очень осторожной с путешествиями.
– Что?
У меня создавалось впечатление, что я либо сплю, либо нахожусь в каком-то нереальном мире: Катя не удивилась случившемуся с нами волшебству!
В дверь застучали, и я, поднявшись, на ватных ногах пошла открывать. На пороге стоял встревоженный Власов, который, потеснив меня в квартиру, вошел следом.