Чародейка
Шрифт:
Шейн тоже был ещё мальчишкой, лет семи-восьми. Худой и угловатый, отчего его скулы казались ещё острее. На тонкой шее болталось ожерелье из деревянных бусин и медальона с рунами, очень похожее на то, которое он рассматривал в подземелье академии. Тёмные волосы Анварена-младшего были небрежно растрёпаны, словно ребёнка только-только выдернули из динамичной дворовой игры, однако остатков веселья на лице не наблюдалось. Было в глазах этого юного парнишки что-то тяжёлое, заставляющее сердце неприятно сжаться. Не в силах больше выдерживать взгляд маленького Шейна, я продолжила рассматривать детали картины. Глава семейства возвышался над остальными,
— Не стоит, — остановил меня Гаспар, накидывая на семейный портрет Анваренов кусок простыни.
— Шейн такой печальный там. — Перед глазами до сих пор стояло его детское понурое личико. Я повела плечами, мне внезапно стало зябко.
— Не печальный, просто ещё не восстановился от проклятия как следует, — поправил меня вампир. — В детстве Шейн был на волосок от смерти. Картина нарисована сразу по его исцелению. Ну, не будем о грустном, — парень хлопнул в ладоши, явно чувствуя неловкость. Звук эхом отразился от холодных стен и вывел меня из оцепенения. — Пойдём, расскажу, что нашёл. А точнее — чего не нашёл.
«Не восстановился от проклятия…» — лихорадочно забилось в голове.
Неужели?
История про мальчика, которую рассказывал Шейн в хижине, после схватки с умертвиями, была про него самого! Это с него ведьма переложила проклятие на окрестности озера. Наверняка между его душой и проклятием до сих пор существует связующая нить. Вот почему его закинуло туда во время прыжка.
Если вышедшей из-под контроля телепортации у меня было объяснение, то такому страшному кощунству над маленьким человеком — нет. Любая жизнь бесценна, а жизнь ребёнка — вдвойне! Это каким законченным извергом надо быть, чтобы проклясть семилетнего мальчишку? И главное — для чего?
Я последний раз взглянула на завешенную картину и повернулась к Гаспару. В ожидании меня несостоявшийся наследник мальфгардского престола водил пальцем по затейливой резьбе малахитового серванта. За стеклянными дверцами виднелось несметное число бутыльков разного размера и цвета. Кажется, владелец старинного шкафа питал особую любовь к зельеделию. При других обстоятельствах я бы с удовольствием ознакомилась с каждым из них.
Заметив, что я перестала витать в грузных мыслях, Гаспар отправился в соседнюю комнату. Я последовала за ним.
— Так что ты обнаружил? — уточнила я, возвращаясь к теме разговора и испытывая благодарность, что тот дал мне время спокойно подумать и пережить нахлынувшие эмоции.
— Помнишь, в прошлый раз я обратил внимание на отчисленных ведьм из академии? — Мы подошли к квадратному столику, заваленному бумажками. Свет из настольного фонаря придавал им светло-жёлтый оттенок. — Оказалось, ни одной не осталось в столице. Все разъехались по дальним родственникам в глухомани. И в этом не было бы ничего странного, после позорного исключения, если бы семья Эмми не выдала
У меня был ответ — они знали. Все они знали. Каждый родственник исчезнувшей девушки.
Ковен добровольно поставлял своих ведьм для ритуала Бессмертия. В качестве наказания за провинность или у Четырёхлистника был какой-то уговор с вампирами — предстояло ещё выяснить. Но как о таком сказать Гаспару? Что девушка, которую он любил, предала его. Нет, такое так просто не вывалишь. Да и будет лучше подкрепить свою гипотезу неоспоримыми доказательствами.
Как же хотелось ошибиться в предположении. Подобная правда раздавит Гаспара.
— А ещё я успел заглянуть в коробку, присланную Виктором, — поделился парень, вытягивая меня из трясины размышлений. — Подозреваю, что ведьмы из Четырёхлистника могут стоять за охотой на чародеев. Хах, вижу, ты не удивлена.
— Не удивлена, — согласилась я. О том, что Кибела Гримальди причастна к обрядам с жертвоприношениями мы уже знали, так что мысль, что та может промышлять перекачкой магической силы, уже не казалась такой абсурдной. — Поэтому мне понадобится твоя помощь, а точнее, знания в артефакторике.
— Что ты задумала? — В голубых глазах вспыхнул интерес. Гаспар упёрся ладонями в стол и придвинулся ближе ко мне. Наверное, в этот момент со стороны мы выглядели теми ещё заговорщиками. В полумраке подвала, разгоняемым лишь магическим огоньком настольной лампы.
— Мы всегда на шаг позади, — констатировала я, опускаясь на один из стульев. Друг отзеркалил мои действия, усаживаясь за стол с другой стороны. — Думаю, пора воспользоваться моим присутствием в академии. Мне нужно, чтобы ты изготовил поисковой артефакт, но слегка модернизированный. Чтобы человека можно было отследить, как по факультетскому камню, но без камня, — попыталась я донести идею.
— Ты хочешь объединить свойства двух артефактов в один? Наблюдать за перемещением объекта без привязки к предмету? — уточнил Гаспар, кажется, нешуточно впечатлившись поставленной задачей. Я медленно кивнула, ожидая дальнейшей реакции бывшего мага. — Артефакт должен быть настроен на тебя или кого-то другого? — вампир прищурил глаза.
— На Кибелу, — подтвердила я его догадки.
— Тогда у нас возникают две проблемы. Первая: использовать поисковик на человека без его согласия противозаконно. Вторая: личная привязка осуществляется по ауре и биологической составляющей человека. Как ни крути, нам понадобится сама профессор.
— Не обязательно, — не согласилась я. — Для этого нам не нужна вся Кибела. Лишь её часть, — я понизила голос, чтобы нас точно никто не услышал. Видимо, в такой обстановке мой шёпот прозвучал слишком зловеще, потому что лицо Гаспара как-то странно вытянулось. — Думаю, подобрать выпавший волосок будет не так сложно, — я подмигнула собеседнику, разгоняя нависшую жуть. — А что касается ауры… разве достаточно личная вещь не должна подойти?
— Может получиться. — Кудрявое чудо задумчиво мотнул головой, затем чуть наклонился ко мне и взъерошил мои волосы пятернёй: — А ты шаришь, вкусняш! Давай-ка проштудируем этот вопрос. — Парень резво подскочил на ноги, стул со скрипом отъехал назад. Я сложила руки в замок перед губами, прикрывая улыбку. Внутренний подъём бурлил и пенился. Возможность сделать что-то полезное и не стоять на месте окрыляла.