Чародейка
Шрифт:
— Поправь меня, если я ошибаюсь: это отчёты Брайана? По тому зависшему расследованию, над которым он корпел десять лет?
— Пятнадцать, — не удержалась я, припоминая слова Нейта. Нет, ну а что, он сам попросил поправить его.
— Пропавшие чародеи, точно, — кивнул Борнер своим мыслям, перелистывая одну страницу за другой. — За всё время было найдено два или три тела с ритуальными метками, точно не вспомню, но Брайан всё равно остался при своём. Вроде бы даже нашёл связь, но на виновного так и не вышел.
— Что, совсем?
— Первого чародея с ритуальными символами на теле нашли у восточной границы Чернолесья. Судя по гематомам
— Кибела Гримальди из Четырёхлистника, — подумала я, правда, как оказалось, — подумала вслух.
— Это та знойная брюнетка, что преподаёт ведьмовские искусства? — Айзек заулыбался, словно сытый кот, явно прокручивая образ ведьмы в своих мыслях. Шейн едва заметно качнул головой, призывая меня молчать. Но я уже не могла. Тем более что в мои планы не входило упоминать о Гаспаре. — Что с ней не так? — Вопрос послужил для меня зелёным светом.
— Она сильно расстроилась, когда узнала, что не займёт место декана факультета ведьмовских искусств.
— Думаешь, на Олафа Копельштафа напали из-за должности? — Брюнет удивлённо вскинул брови, а затем скептично засмеялся. — Как-то мелочно, не находишь?
— Почему академия считается одним из самых безопасных мест? — вместо ответа я задала встречный вопрос. Не ожидавший такой стремительной смены разговора Айзек растерянно заморгал. А вот Шейн подобрался, словно пытался уловить ход моих мыслей.
— Потому что окружена магическим барьером. — Борнер выдал версию, казавшуюся самой очевидной. Однако произносил её неторопливо, ощущая подвох.
— Любой барьер имеет уязвимое место, — я отрицательно покачала головой. — Случай с перевёртышем это наглядно продемонстрировал. — Сохранять серьёзный вид и наблюдать, как проступает озадаченность на лице следователя, было не из простых задач.
— Преподаватели академии — сильные маги и воины, способные защитить адептов, — осторожно проговорил Айзек, поглядывая на меня как тот студент, боящийся дать неверный ответ на экзамене.
— И как они узнают, если ученик попал в беду? — подвела я к заключению, с интересом наблюдая за Борнером.
— Факультетские камни, — выдохнул Анварен, наконец поняв, к чему я веду. Умничка, Шейн. Я улыбнулась на правильное умозаключение. — Если с учащимся что-то случилось, декан узнает об этом первым.
— К чему вы клоните? — Айзек потёр бороду, сосредоточенно думая, а затем принялся расхаживать у стола, рассуждая вслух: — По-вашему, Копельштафа убрали, чтобы он не смог отследить нападение на своих студентов? Но зачем это Кибеле? Подождите-ка! Хотите сказать, что… — Мальфар остановился и замолк, уставившись на меня, а затем сделал внезапный выпад, атакуя боевым заклинанием.
Мы с Шейном одновременно выставили щиты и те, вместо того чтобы срикошетить друг от друга, слились в один единый. Я не знала, чему поражаться больше: внезапной атаке Борнера или тому, что теперь моя магия воспринимает магию Шейна как свою собственную.
— Уму непостижимо! Чародейка на ведьмовском факультете, — хохотнул дядя Аделинды, дивясь и восторгаясь разом.
— Больше никогда так не делай, — предупреждающе процедил Шейн, развеивая защитные чары.
— Прошу прощения, если напугал, — спохватившись, обратился ко мне брюнет, когда эйфория от новостей
— Да, — слишком уж резко оборвал товарища Шейн.
— Это многое объясняет, — хмыкнул мальфар, поднеся стакан к губам и глядя на меня с новым интересом. Я нахмурилась. Не знаю, что это там ему объяснило, но вот лично у меня количество вопросов росло в геометрической прогрессии.
Я была уверена, что Анварен подметил, как у меня приоткрывается рот для уточнения, но этот зараза сделал вид, что ничего не заметил! Последовав примеру гостя, Шейн сел на диван. Выглядел он расслабленно — положив руку с бокалом на подлокотник, другую на спинку дивана, мальфар закинул согнутую в колене ногу на ногу и посмотрел на меня.
— Присаживайся, — любезно предложил мне хозяин дома, кивнув на место рядом с собой. Я задержалась взглядом на его руке, которую он не спешил убирать со спинки дивана, и чётко решила для себя — сяду куда угодно, но только не туда. Правда, как оказалось, у моих ног было другое мнение на этот счёт. Я с ужасом поняла, что всё-таки шагаю к предложенному месту, загоняя себя в ловушку.
Опустилась на диванную подушку я с королевской осанкой, чтобы не дай бог не задеть пятерню мальфара. Хоть Шейн и не касался меня, но я чувствовала тепло от мужской руки рядом с шеей. Это вызвало волну противоречивых чувств: с одной стороны хотелось сократить оставшееся ничтожное расстояние, с другой — убежать в другой конец гостиной. Соберись, Кэсс. Это что за внезапное буйство гормонов? Это же Анварен, ау! Да и если начнёшь скакать по дивану в попытках отодвинуться, привлечёшь ещё больше внимания.
— …и, как ты понимаешь, отказать Виктору у меня не было возможности. — Я моргнула, поняв, что пропустила добрую часть рассказа Шейна о том, как мой отец втянул его в эту историю. — Уже наутро на моё имя был готов допуск к междумирным порталам. Я тогда был жутко сердитым: мало того, что сорвалась встреча с волком, якобы встретившим стаю Полумесяца, так ещё и взбалмошную девчонку пришлось искать по городам. Кассандра даже пыталась опоить меня сонным зельем. — Шейн сделал небольшой глоток янтарного напитка, не сводя с меня глаз, а затем спрятал улыбку за стаканом. Он смотрел с непривычным теплом и толикой ностальгии, как обычно бывает, когда вспоминаешь совместные забавные истории с добрым товарищем.
— Ябедничать нехорошо, — подразнилась я, на самом деле смущаясь до глубины души. Я ведь никогда раньше не слышала, как наша первая встреча выглядела с его стороны. Признаться — было невыносимо интересно послушать. Забывшись, я откинулась на спинку дивана и тут же отпрянула, выпрямляясь как натянутая тетива. Затылок пылал, до сих пор ощущая прикосновение к чужому телу. А этот паршивец взял и расплылся в улыбке пуще прежнего, словно наслаждаясь моими мучениями.
— Настолько не хотела покидать родные края? Или рассчитывала пленить для постельных игрищ? — подлил масла в огонь Айзек, натуральным образом заржав и едва не расплескав содержимое стакана.