Чародей
Шрифт:
Последние два дня Юрий пропадал в детском доме, а я шила и обдумывала, кому что скажу, когда буду вручать свидетельства. В тетрадку записала под каждой фамилией, когда и в чем этот ученик отличился. Запись положила под свою подушку на лежбище, но она тут же куда-то девалась. Поискала, не нашла, но не переживала. Учеников всего одиннадцать человек, помню свои наброски, а если и забуду, найду, что сказать сообразно обстановке. Но меня ждал удар с другой стороны. Карл Иванович сказал, что Василий Спиридонович, директор детского дома, передал мне торжественное вступление, с которого начнется вечер, а свидетельства вручит Юрий Николаевич. Он классный руководитель, ему и карты в руки. Мне начинать вечер! Совсем об этом не думала, в голове полная пустота. Пытаюсь на ходу что-то сообразить. Получается сумбур.
Столовую превратили в зал для торжественного вечера. У торцовой стены возле раздаточной — стол под плюшевой скатертью, букет полевых цветов в керамической вазе, два
Василий Спиридонович открыл вечер, сказав, что сегодня мы собрались отметить знаменательное событие — семиклассники окончили школу и вступают в новый этап своей жизни. Кто-то из них продолжит учебу в восьмом классе, но большинство будут поступать в техникумы и училища. Перед ними открыты все дороги, было бы желание и трудолюбие, и достичь можно любых высот. Родина — мать ждет от них самоотверженности и старания. И предоставил слово мне. А была- не была, встала перед столом в своем птичьем наряде.
— Дорогие мои друзья, — сказала я взволнованно, — сегодня вы получите документ об образовании и наша школа станет вашим вчерашним днем, но годы, проведенные вместе, дают мне право обратиться к вам с важным наказом. Помните, у Островского: "Самое дорогое у человека — это жизнь. Она дается только один раз, и прожить ее нужно так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы, чтобы не жег позор за подленькое и мелочное прошлое, чтоб, умирая, мог сказать: "Вся жизнь, и все силы были отданы самому прекрасному в мире — борьбе за освобождение человечества!" И надо спешить жить!" Среди вас есть сыновья полков и дети партизанских отрядов, вы с детства вступили в борьбу за освобождение человечества от фашистской нечисти, пытавшейся поработить весь мир. На ваших глазах геройски гибли ваши старшие товарищи, гибли, чтобы фашистская свастика не застила вам солнце. И вы сами не щадили ни сил, ни жизни, изгоняя врага с родной земли. И в школе вас учили ваши старшие товарищи по борьбе. Иван Михайлович пришел к вам сегодня со всеми боевыми орденами. Сколько же подвигов он совершил, если вся его грудь покрыта воинскими наградами! Юрий Николаевич тоже воевал в разведке. Поверьте, и у него наград не меньше. Жаль, что он не надел парадного кителя! Жаль, что и вы их не надели. Сегодня, как и в день Великой Победы, они были бы очень к месту! Мы победили в войне, но борьба еще не кончилась. Есть враг страшнее фашиста. Он не отмечен свастикой и не ходит, закатав рукава. Он внешне походит на нас с вами и этим особенно опасен. Я говорю о человеческой скверне. Главный ее признак — это стремление создать собственное благополучие за счет труда и страданий других. Чтоб ублаготворить собственное брюхо и потешить раздутое самолюбие, такие люди идут на любые преступления, лишь бы было шито-крыто. Это от них расползаются ложь и клевета, явное и тайное воровство, мошенничество и другие преступления. Бороться с человеческой скверной намного труднее, чем воевать на фронте с открытым врагом. Скверна — враг скрытый, кровожадный и жестокий, и ни винтовкой, ни танком ее не уничтожить. Фронтовики почувствовали это на себе. Она сильна еще и потому, что ее носители держатся кодлой, сворой, шайкой. Они легко узнают друг друга и сбиваются в кучу, так как каждый из них в отдельности ничтожен и труслив, а правдолюбцы смелы и сильны духовно, идут в бой против скверны в одиночку и с открытым забралом, поэтому чаще гибнут…. Идти в одиночку против скверны — верная гибель, каким бы сильным вы себя ни считали! Вы выросли в детдомовской семье, Родина — мать подняла вас на ноги, дальше вы пойдете самостоятельно, хотя очень молоды и неопытны. Держитесь друг за друга, как бы далеко ни разбросала вас судьба. И помогайте друг другу, не считаясь при этом ни с чем. Ваша сила — в единстве, ваша слабость — в разобщенности. Одолеем скверну — построим коммунизм. Туда должны прийти кристально — чистые люди. Но чтобы иметь право подняться во весь рост против скверны, нужно самому жить честно. Это главное условие победы.
Мы научили вас читать и писать, рассказали, как могли полнее, об окружающем мире, но не дали вам рецептов полного искоренения скверны. Не знаем их сами, нам тоже таких рецептов не давали. Жить честно, жить дружно, самоотверженно трудиться, смело разоблачить скверну — эти условия обязательны, если мы хотим уважать себя. Сообща выполняя эти условия, мы сумеем многого добиться, потому что
И я вскинула руку, сжатую в кулак.
Что тут поднялось в зале! От аплодисментов мог сорваться потолок, топали ногами, выкрикивали "но пасаран!", выбрасывая кулаки над головой. Кладовщик и Текля слиняли мгновенно. Попытки Василия Спиридоновича успокоить разбушевавшихся воспитанников ни к чему не привели. Притихли, когда Карл Иванович громыхнул своим басом. Кое-как установилась относительная тишина. Василий Спиридонович объявил, что слово имеет, Юрий Николаевич.
— Дорогие ребята, — обратился он к выпускникам, — у нас с вами сегодня очень судьбоносный день, очень важный для всех нас: вы, друзья мои, сделали первый шаг, ответственный и важный, к своему будущему, а мы, ваши учителя и воспитатели, помогли вам его сделать. У вас пока неполное среднее образование, но будет и среднее, и высшее, и самое высшее. Все зависит от вас, от вашего умения трудиться, добиваясь высокой цели. И мы очень рады за вас, за весь классный коллектив в целом и за каждого в отдельности. От души вам желаем, чтобы и последующие ваши шаги были такими же успешными и счастливыми. Татьяна Павловна передала вам наш общий наказ, и вы, я вижу, приняли его к сердцу. Мне выпала честь вручить вам свидетельства об окончании семилетней школы и еще придуманную нами памятную открытку, чтобы вы знали, что мы, ваши наставники, никогда не забудем вас, всегда будем помнить ваши значительные поступки, ваши добрые дела. Сейчас к столу выйдет… (Он назвал фамилию девочки, стоявшей первой в списках классного журнала), а вслед за нею выходите по одному остальные. Кто за кем, вы знаете.
К Юрию подошла скромная девочка в чистенькой школьной форме. Назовем ее Олей. Из этого выпуска я помню только Женю Чижа, фамилии остальных стерлись, наверно, потому, что моя личность в этом классе воспринималась как обязательная необходимость и только. Класс яркий, сильный, но не "мой". Кумиром ребят был Юрий, их классный руководитель, им они восхищались, с ним дружили, а мы, остальные учителя, служили только фоном, на котором сверкала их звезда. По-своему они были правы. Юрий был самой яркой фигурой в школе.
— Оля, — сказал Юрий, — у тебя хорошие оценки. Ты очень трудолюбивый и смелый человек, героически смелый, хотя не любишь об этом говорить. А я напомню об этом и тебе и твоим товарищам.
Неожиданно для Оли и для всех сидящих он взял со стола открытку и прочитал в своей доверительной манере небольшое стихотворение о том, как однажды пятиклассница Оля увидела змею, подползавшую к малышам, сидевшим под урючиной в саду. Дети беспечно играли, не подозревая об опасности. Не помня себя от страха за малышей, Оля схватила гюрзу за хвост и молниеносно отшвырнула ее прочь. Дети запоздало подняли крик, прибежали взрослые, стали искать змею, но не нашли. Юрий объяснил это тем, что змеюка испугалась до смерти и теперь не высунет носа из своей норы. "Гуляйте смело, ребятишки, змея накакала в штанишки!"
Хохот прокатился по столовой, и тут же все захлопали. Смеялся и хлопал зал, смеялись и хлопали мы в президиуме, смущенно улыбалась Оля.
Одобрительным смехом и аплодисментами проводили второго выпускника… потом третьего… четвертого…. Наконец, подошла очередь Жени Чижа, знаменитого своим разбойничьим посвистом. Летом, когда детей на каникулы увозят в горный лагерь, много проблем возникает с потерявшимися в лесу искателями прошлогодних орехов. Они идут от одного дерева- гиганта к другому, шевелят палочкой слой прошлогодних листьев и, случается, находят орехи, пропущенные дикими кабанами и другим лесным зверьем, тут же на камне раскалывают находку, лакомятся вымоченными весенней и осенней слякотью ядрами и идут дальше. Прохладно, под орешинами нет кустарников и травы, можно долго ходить от дерева к дереву почти по свободному пространству. И так забредают далеко. Тут уж Женя незаменим. Он влезает на огромный валун возле столовой, закладывает в рот два пальца и, приседая, пугает окрестность режущим свистом. Собаки поднимают лай, кони тревожно фыркают и рвутся с коновязи, вороны с громким карканьем взмывают над деревьями… Женин посвист слышен дальше, чем пионерский горн. Три посвиста — всеобщий сбор. Если кто-то потерялся, Женя свистит до ответного свиста или "ау". Женя мечтает стать пограничником. Юрий закончил стих предсказанием, что от Жениного посвиста молодецкого затрясутся поджилки у отребья немецкого.
Все дружелюбно похлопали и Жене… Семиклассники так и лучились счастьем от гордости за своего учителя, приподнесшего им такой прекрасный подарок на прощанье. Значит, мои записи из-под подушки умыкнул Юрий, чтобы потом переложить в стихи. Ай да Юрка! Ай да сукин сын! И для меня эти стихи — необыкновенный подарок… Очень приятный сюрприз. Чародей — всегда чародей.
К концу церемонии и зал преобразился. Терявшиеся раньше в общей толпе "солдаты" надели ордена, придав залу большую торжественность. Они сидели группкой на последних скамьях, ближе к двери и, сговорившись, дружно крикнули: "Иван Михайлович! Иван Михайлович!" Друзья по оружию просили Ивана рассказать, за что получены ордена.