Чародей
Шрифт:
«Но свободна ли я? — подумала она. — Свободна ли я?»
Она смотрела на него, стараясь запечатлеть в памяти его лицо, наклонилась и нежно поцеловала в губы.
— Прощай, Аксис.
Встала и поспешно пошла к двери. Аксис сделал движение, чтобы остановить ее, но разбудил Калума, и ребенок заплакал. Пока Аксис успокаивал сына, Фарадей ушла.
Фарадей остановилась на пороге, пропуская в переднюю самого большого алаунта, а потом закрыла за собой дверь.
Люди напряженно смотрели на нее.
Фарадей вымученно улыбнулась.
— Все хорошо.
Ривка кивнула, и обе женщины вышли в коридор.
— Ривка, я ухожу. Не хочу становиться между ними. Ох, Ривка, пророчество очень жестоко, — голос ее дрогнул.
Ривка, успокаивая, прижала ее к себе, Фарадей наконец оторвалась от нее, утерла слезы.
— Я должна пойти к блюстителям, Ривка, поговорить с ними, а потом отправлюсь в долгое путешествие. Уж и не знаю, увидимся ли мы еще.
Ривка почувствовала, что и на ее глаза набежали слезы. Фарадей права: пророчество жестоко. На Азур она смотрела как на дочь, так же относилась и к Фарадей, особенно потому, что та тоже была ихтарской герцогиней. Бедная Фарадей. Она не меньше, чем Азур, заслуживала счастья.
— Да, я еще буду счастлива, — улыбнулась Фарадей. — Когда-нибудь. Где-нибудь. Но, Ривка, я заметила, что ты держала за руку Магариза. Должна ли я предположить?..
Ривка покраснела, и Фарадей рассмеялась.
— Ривка, — сказала она, — перед тем как уйти, я хочу сделать тебе подарок.
Она вдруг крепко поцеловала Ривку в губы. Ривка вздрогнула, почувствовав, как струя чистой энергии прошла через ее тело. Посмотрела на Фарадей, открыв рот. Она чувствовала себя… полной сил. Живой.
— Это подарок от Всемогущей Матери, — прошептала Фарадей. — Пусть он тебе поможет.
Повернулась и ушла, оставив ей прощальный подарок, который впоследствии доставил Аксису больше страданий и сердечной боли, нежели это сделал сам Горгрил.
Это был прощальный подарок Фарадей человеку, который предал ее.
Глава шестьдесят шестая
ЧАРОДЕЙКА
Тремя часами позже Аксис пригласил в комнату старших своих командиров, блюстителей пророчества и ближайших друзей. Нужно было открыть им нечто: слишком уж устал Аксис от секретов. Если и есть среди них Звездный Волк, пусть себе! С родителями и бабушкой он хранил ото всех секрет Звездного Волка, подозревая всех и каждого, и чем это закончилось? Он едва не лишился Азур.
Аксис никак не мог поверить тому, что она его простила. Ему казалось, что за всю оставшуюся жизнь он не вымолит у нее прощения.
Бледная и слабая, Азур сидела сейчас возле камина и улыбалась входившим в комнату друзьям. Сначала вошла сияющая Ривка, за ней — Магариз; потом Велиар с бледной, но спокойной Каной; блюстители, все какие-то притихшие; Хо'Деми с Са'Кией; представители дома Парящего Солнца: Отважный Сокол с Юлой и Повелитель Звезд. Он тут же хлопнулся перед Азур на колени, умоляя о прощении. Исгрифф, все еще сильно встревоженный, легонько притронулся к голове Азур и, злобно глянув на Повелителя Звезд, уселся рядом с Ривкой и Магаризом. Потом появились Зоркий Глаз и несколько
— Посмотрите, — спокойно сказал Аксис, когда все расселись, кто на стульях, кто на скамейках. — Посмотрите, я хочу, чтобы все вы стали свидетелями того, что увидел я сегодня утром. Я хочу, чтобы все увидели, через что пришлось пройти Азур.
В комнате зазвучала песня Воспоминания. Как и в прошлый раз, когда Аксис показывал преступления в Арсене, перед глазами собравшихся появилось призрачное изображение внутреннего помещения дома Хагена, Хранителя Плуга.
Все стали свидетелями ужасающих событий детства Азур. Они видели смерть ее матери, и Исгрифф вскрикнул от ужаса, увидев лицо этой женщины. Видели мучения Азур, которым подвергал ее отчим. Вместе с Азур они ощутили ее боль, физическую и эмоциональную. Они поняли, почему Азур упрятала эти воспоминания так глубоко, что даже сама о них позабыла.
Повелитель Звезд встретился взглядом с Аксисом.
— Очнувшись, девочка заплачет — и древняя волшба проснется.
Аксис едва заметно кивнул.
— Да, Повелитель Звезд. А где она в этом пророчестве упоминается еще раз? Где еще?
— Как же огорчает меня, — прошептала Азур, когда призрачные видения пропали, — то, что я так и не вспомнила имя матери. Я все годы мучилась тем, что не знала ее имени.
— Твою мать, Азур, звали Ния.
Все в комнате повернулись к Исгриффу, даже несколько собак подняли головы.
Азур подалась вперед.
— Ния!
Исгрифф подошел к ней, взял за руку.
— Азур, я до сих пор не был уверен, пока не увидел сейчас лицо твоей матери.
— Исгрифф, — Азур смотрела на него широко открытыми глазами. — Скажи мне!
— Ния — моя сестра, она была на восемь лет старше меня. Как и многие женщины дома Нора, она решила стать жрицей Звездного храма и дала обет безбрачия. Было ей тогда четырнадцать лет, а старшей жрицей она сделалась, когда ей не исполнилось и двадцати одного года. Азур, ты не помнишь имени своей матери, потому что она тебе никогда его не сообщала. После произнесения клятвы все жрицы отказываются от своего имени. Она и сама не думала о себе как о Ние. Даже когда покинула Звездный храм.
— Ния, — прошептала Азур. — Спасибо, Исгрифф… дядя.
— Лучше зови меня Исгрифф, Азур. — Он поднес к губам ее руку и тихонько поцеловал. — Добро пожаловать в дом Нор, Азур. На досуге я расскажу тебе о твоей матери.
— Исгрифф, — обратился к нему Аксис. — А не знаешь ли ты о тайне зачатия Азур? О ее отце?
Исгрифф покачал головой.
— Очень мало. До нашей семьи дошел слух, что Ния ушла из Звездного храма. Случалось и раньше, что жрица оставляла Звездный орден, но нас поразило то, что Ния исчезла. Нам казалось, что она счастлива в храме. Я пошел потолковать с сестрами, но они не могли мне ничего сказать, а может, и не захотели. Сказали лишь, что Ния взяла вдруг да ушла.