Чародей
Шрифт:
Не только Повелитель Звезд, но и все присутствовавшие в палатке икарийцы были оглушены новостью. Исгрифф знает о комплексе на Храмовой горе и о девяти жрицах. Сами икарийцы крайне редко упоминали о девяти жрицах Звездного ордена. Даже Аксис вряд ли что-нибудь о них слышал. И вот, пожалуйста, сидящий перед ними барон Нора рассказывает о них так, словно всю свою жизнь он был знаком с икарийскими тайнами.
— Не думайте, что все ахары забыли древние обычаи. Даже старшая сестра моя была жрицей. Повелитель Звезд, если бы ты попросил у меня Туманный
Аксис слабо улыбнулся в ответ. «Нельзя недооценивать своих врагов, Аксис, — сказал он себе. — И друзей — тоже».
— Я не хочу остаться в долгу, — Исгрифф пребывал в блаженстве. — За торговую концессию попрошу пиратов освободить остров.
«И все же, — думал Исгрифф, глядя в глаза Аксису (он надеялся, что тот сможет читать его мысли), — последним смеяться буду я, потому что так называемая „оккупация“ пиратами Туманного острова на деле означала защиту Звездного храма от Сенешаля. Ни один Брат не осмеливался ступить на этот остров: кому захочется быть сваренным заживо в пиратском котле?!».
— Я просто уверен, Исгрифф: икарийцы не станут возражать, если пираты оставят себе часть острова, — очень серьезно сказал Аксис, думая о том, что сильно недооценил этого человека. — Они сослужили икарийцам большую службу.
Повелитель Звезд с недоумением посмотрел на сына.
В тот вечер все чувствовали себя счастливыми. Быстро раскинули дополнительные шатры, купили у пастуха несколько бычков и зажарили целиком на вертелах. Пригласили на пир командиров и других гостей. Они должны были засвидетельствовать подписание мирного договора, который к тому же возвращал аварам и икарийцам святые для них земли.
«Да, — думал Аксис, ставя подпись под договором, — событие чрезвычайно благоприятное». Простой росчерк пера, и он, в двойной своей роли — наследника трона ахаров и икарийцев, — уничтожает горечь и ненависть, скопившиеся за время Войн Топора и последовавший за ними период тысячелетней вражды и непонимания. Икарийцы смогут теперь переселиться на юг, а за ними и авары. Под предводительством Друга Леса, разумеется.
«Все, что мне остается, — вздохнул Аксис, передавая перо упрятанному под плащом Рауму, — это одолеть Борнхелда и Горгрила».
Аксис попросил Раума поставить подпись от имени аваров. Когда Повелитель Звезд и Аксис сказали ему, что отныне аварам разрешено пересадить древние леса, шаман на радостях расплакался. Леса доходили когда-то до самой Нордры, но Раум знал: нереально требовать у ахаров, чтобы те передали им еще и плодородную землю, на которой они выращивают злаки, поэтому предложил компромисс. Леса теперь пройдут по востоку Ахара до залива Внешнего Мира, а на западе заключат в себя Папоротниковые горы и лес Безмолвной Женщины. «И этого достаточно», — подумал Раум и поставил шаманский знак «прыгающий олень», а от имени клана Тенистого Дерева — еще
Затем расписались и бароны. Исгрифф, приняв перо от Раума, украсил свою подпись завитушкой. Передал перо Гревиллу, тот тоже охотно расчеркнулся. Документ делал его и его народ богаче: теперь у них была монополия на продажу зерна и лов рыбы.
Как только договор и копии его были подписаны, Хо'Деми с торжественным видом помог своей жене Са'Кие подать текаву.
Са'Кия взяла чашку, Аксис тотчас поднял свою текаву и провозгласил тост.
— За Тенсендор, — сказал он. — Пусть все спорные вопросы решаются отныне так же просто и дружелюбно, как подписанный нами договор.
— За Тенсендор, — хором сказали собравшиеся и осушили текаву одним глотком, а потом с неприличной поспешностью потянулись за алкогольными напитками.
И Хо'Деми, и его жена улыбнулись: ну и дикари!
Если Эмбет и Юдит думали, что удивляться им больше не придется, то они ошибались. Пока они мирно беседовали в углу, в главный шатер вошла красивая, немолодая уже женщина с полугодовалым ребенком на руках.
Юдит озадаченно на нее взглянула. Лицо женщины показалось ей знакомым.
— Юдит. — Женщина улыбнулась, сама же Юдит нахмурилась. Незнакомка обратилась к ней как-то уж очень фамильярно.
— Разве ты не помнишь меня, Юдит? — спросила женщина. — Не помнишь, как детьми во дворце Карлона мы с тобой воровали у поваров персики? Как гоняли на рассвете голубей?
— Ривка! — выдохнула Юдит, не веря своим глазам. Закадычная ее подруга, которую вот уже тридцать лет она считала мертвой, стояла перед ней как ни в чем не бывало.
Ривка улыбнулась и обняла Юдит одной рукой. Тут же отступила на шаг и внимательно на нее посмотрела. Юдит выглядела слабой и изможденной. Она и раньше-то была хрупкой, но сейчас, казалось, ее мог сдуть ветерок.
Юдит же, ошеломленная тем, что перед ней стоит Ривка, беззвучно заплакала и протянула к ней руки. Дотронувшись до нее, она словно бы хотела убедиться в том, что та ей не снится.
— Ну-ну, — сказала Ривка. — Аксису следовало предупредить тебя. Это упущение с его стороны. Юдит, мне очень жаль, я слышала о твоем горе, смерти Приама.
— Да ведь это же и твое горе. Он был твоим братом, — сказала Юдит сквозь слезы. — Мы обе понесли потерю.
Ривка немного помолчала, но, когда заговорила, в голосе ее прозвучали жесткие нотки.
— Аксис рассказывал, что ты обвиняешь Борнхелда в смерти Приама.
Юдит протянула к ней дрожащую руку.
— Ох, Ривка, я как-то забываю, что Борнхелд твой сын. Я… я хочу сказать…
Ривка с ответом не замедлила.
— Юдит, я ни в чем тебя не виню. Не успел он выйти из моего чрева, я тотчас же от него отмежевалась. Не хочу иметь с ним ничего общего. Зная его отца, легко могу поверить в то, что Борнхелд ради трона способен на убийство. Он убил моего брата и твоего мужа, Юдит, и этого я ему не прощу. Осуждай его, я не против.