Чародей
Шрифт:
На мой резонный вопрос, почему силы света не смогут удержать войско Тимерхана, Амен ответил, что во главе его встанет чародей, единственный в своем роде, обладающий силой, какая даже не снилась Тимерхану. Армия света падет под их натиском, и смертных уже ничто не спасет.
– Очень интересно, - зевнул я, когда Амен закончил свой рассказ.
– Похоже на голливудский блокбастер. И все же при чем тут я?
– Ты до сих пор не понял?
– Джемал повернулся ко мне. Лицо его, как всегда, было похоже на маску, но в голосе сквозила
– Этот чародей - ты.
– И что?..
– тут до меня дошло.
– Что-о-о?!
– Я так и думал, что ты отреагируешь бурно, - Джемал опять флегматично прислонился к стене.
Мысли у меня в голове вертелись с бешеной скоростью. Я? Самый могущественный чародей? Сильнее Тимерхана? Я уничтожу Добро напрочь?
– Боже, ну и денек!
– простонал я, хватаясь за голову.
– Только этого не хватало, чтобы добить меня окончательно! Я самый сильный чародей из когда-либо живших на Земле… и я уничтожу весь мир! Мамочки… - я упал на диван, сжимая виски руками.
– А нельзя это пророчество как-то изменить?
Амен и Джемал одновременно замотали головами, да так энергично, что я даже испугался, что они (головы в смысле) вот-вот отвалятся.
– А если попытаться?
– У тебя вряд ли что-то получится. Каким бы ты ни был исключительным, ты все же чародей. Мы не имеем права влиять на твой выбор или силой заставлять тебя поступить иначе.
– Слабаки, - прошептал я.
– Тогда убейте меня, что ли. Я не хочу устраивать Апокалипсис.
– Это было бы самым разумным выходом, - кивнул Аменохеприти.
– Но мы этого не сделаем.
– Я же могу сам…
– Нет. У тебя не хватит духа. Несмотря на твое состояние, тебе очень хочется жить, - сказал Амен.
Только сейчас я заметил, что по моим щекам катятся слезы.
– Тогда почему бы вам просто не бросить меня на растерзание Адальберту? И я не понимаю… Почему тогда он пытается перетянуть меня на свою сторону, если знает…
– Надежда, как говорится, умирает последней. Адальберт думает, что ему удастся наставить тебя на путь истинный.
– Я не хочу!
– заорал я так, что даже Стюарт, этот бездушный автомат, вздрогнул.
– Я не хочу ни на сторону зла, ни на сторону добра! Почему меня никто не может оставить в покое?!
– Уже поздно что-то менять, Дэрриен, - холодно произнес Джемал.
– Теперь ты обязан выполнить поручение Адальберта.
– Иначе что?
– Иначе этот вопрос вы будете решать с Карвином. Он председатель комиссии Хаоса. Тебя просто заставят выполнить обещание. Или смерть.
– Да ладно, - я беспечно махнул рукой, хотя внутри у меня все похолодело.
– Может, поручение-то будет плевое.
Джемал с сомнением покачал головой.
– Зная Адальберта…
– Но он вылечил Ракел!
– выкрикнул я.
– Тем хуже. Он свое обещание сдержал. И теперь тебе придется сдержать свое.
Блин.
Оставалось решить один небольшой вопросик: как мне выбраться из этой передряги?
ГЛАВА 23
– Во что же ты впутался, Дэрриен, - отец печально качал головой.
– Разве для этого я тебя растил? Для того чтобы ты уничтожил все, ради чего существует наш мир?
Мне это снится. Не может не сниться. Мой отец умер пять лет назад. Я протянул руку и дотронулся до клетчатой рубашки призрака. Самая настоящая фланель. Как же отец любил эту ткань…
– Мне это снится, не так ли?
Отец отрицательно замотал головой.
– Нет. Ты ответишь на мой вопрос?
– А ты его задал?
– Я спросил, готов ли ты уничтожить весь мир.
Я ухмыльнулся. Это же просто сон, так почему бы не подискутировать со своим видением?
– В нашем мире столько зла. Один Адриан чего стоил! Как тебе его клуб с несовершеннолетними танцовщицами? И это ты называешь целью нашей жизни? Моральное разложение общества? Ты хочешь, чтобы два берега слились в один? Не будет больше разделения на добро и зло. Будет…
– …Ничто, - закончил за меня отец.
– Одно великое Ничто. Ты этого хочешь?
– Я хочу, чтобы меня все оставили в покое! Зачем мне эта сила? Я не просил ее!
– Тебе предстоит сделать выбор, Дэрриен. Ты не можешь остаться безучастным. Ты либо с Адальбертом, либо с Тимерханом. Третьего не дано.
– Я не знаю, что выбрать, - прошептал я.
– Тимерхан - злобный тип, с этим не поспоришь… Но Адальберт… Это хуже.
– Чем же?
– на лице отца впервые проступили хоть какие-то эмоции.
– Я не думал, что добро заключает сделки, чтобы спасти чью-то жизнь. Не думал, что оно тоже во всем ищет выгоду, как самый мелочный торгаш на арабском рынке.
– Добро по крайней мере взвешивает свои поступки.
– Я этого не заметил.
Лицо отца вдруг подернулось какой-то дымкой… И через мгновение я понял, что смотрю на свою собственную физиономию. Только мой двойник не был похож на невыспавшегося, уставшего, контуженного чародея. Ни шрама на лбу (последствия аварии), ни синяков под глазами от постоянного недосыпа, ни замученного взгляда. Волосы аккуратно причесаны. Одет он (то есть я) был в одни джинсы. Но они, в отличие от моих, были целыми и чистыми.