Чародей на том свете
Шрифт:
«Панцирная рыба! – подумал Данила. – Живое, можно сказать, ископаемое!»
Он не на шутку встревожился, мало ли чем это создание питается? Но исполинская рыба не обратила на них внимания. Может, была сыта, а может, не интересовала ее столь мелкая добыча. Когда она всплыла за кормой, все почувствовали, как качнулся корабль на поднятой волне.
Прошел час или около того, и их вынесло в поражающий всякое воображение грот, вполне способный вместить если и не Сокарис, то хотя бы Уэрнес.
В вышине медленно плавали
– Быстрее, быстрее! – подгонял команду и Ладью Хепри, почему-то поминутно глядя вверх, словно ждал оттуда неприятностей.
Подземный зал они прошли за три часа или около того; и вот перед ними очередной вход в тоннель, куда втекал Урн, миновав исполинскую заводь.
Течением их пронесло мимо старых причалов, усеянных рассыпающимися в пыль скелетами и мумиями (и не все из них принадлежали людям). Затем еще одну пристань – на ней одиноко стоял автомобиль с открытыми дверцами. Причем хотя и современной марки, но уже обросший сталактитами и покрытый толстым слоем пыли.
И вновь берега разошлись, и корабль плыл по черной реке, казавшейся бесконечным океаном.
– По-моему, за нами кто-то следит! – сообщила Эля где-то через час.
– Будь спокойна, светлая Изида, здешние Хозяева трогать нас не станут, – важно доложил боцман. – Не с чего, а их «соседи» не имеют тут полной силы – Великая река все же.
– А кто такие Хозяева? – вмешался в разговор археолог. – И что за соседи?
– Хозяева? – усмехнулся Ху, правда, не очень весело. – Хозяева они и есть Хозяева. Известное дело – на земле Амдуата владыка Апоп, а в глубинах – свои владыки. А Превратившиеся – те сами по себе.
– И все-таки, кто они такие? – Даниил пожалел, что не спросил об этом у Апопа.
– Да хватит вам, нашли о чем говорить! – оборвала их шаманка. – Вам, мужикам, только бы потрепаться! Следят за нами! И не просто так!
– Точно, – подтвердил Кириешко, – что-то там впереди не в порядке!
Археологу стало зябко – все, что он слышал про подземелья Амдуата, оптимизма насчет их возможной судьбы не прибавляло.
А из темноты уже слышался плеск воды, будто кто-то быстро молотил по речной глади мокрым бельем. Звук нарастал, приближаясь, и к нему примешивались какие-то вопли и странные квакающие завывания.
– Поворачивай! – испуганно бросил Ху, но «Месектет» уже сама собой начала тормозить.
А потом в свете волшебных прожекторов они увидели источник шума. Больше всего это походило на какой-нибудь коллективный заплыв на провинциальном празднике Нептуна. Но только вот пловцы…
То были твари с чешуйчатой шкурой, тупыми лягушачьими мордами, и когтистыми перепончатыми лапами. Все это дополнялось короткими, прямо-таки карикатурными хвостиками – как у тритонов или саламандр.
– Глубоководные! – взвизгнул Упуат.
– Вот
– Яаа… йе-йе-йе – а-а-а… ууоо!!
Мускусная вонь, смешанная с запахом тухлой рыбы и тины, пропитала окружающий воздух.
Среди этих тварей мчалось нечто очень большое, спрутообразное, размахивающее щупальцами, с глазами, как сковородки, и огромным клювом, которым тварь грозно щелкала. Это было похоже на кракена, осьминога и кальмара одновременно. Вернее, не было похоже ни на кого из них: совершенно невообразимый монстр!
Верхом на нем ехало еще с полдюжины гуманоидов, среди которых выделялся явно старший в этом сборище – когда-то, видимо, высокий, а сейчас сгорбившийся и седой от старости, сжимающий лапами грозный, метров в пять длиной трезубец. Квакающим басом он отдавал какие-то команды, перекрикивая плеск воды и вопли своих подчиненных.
И вот уже первая гнусная харя возникла над фальшбортом, разевая пасть в злорадном крике.
– К-куда, лягушоночек??! – подскочивший Ху мощным апперкотом отправил нахала обратно в воду, но еще четыре или пять его сородичей принялись карабкаться на «Месектет».
Подоспевший Хепри аккуратно отрезал им головы мерцающим огненным зигзагом, однако враги тут же снова появлялись по обоим бортам – и это были лишь цветочки. До предусмотрительно попятившейся назад Ладьи не добралась еще основная масса Превратившихся.
Рядом с Данькой возникла Эля, державшая в руках посох, горящий холодным пламенем, лизавшим ей руки, но не обжигающим.
– Упуат, давай!! – крикнула она, и огненный шар, вылетевший из-под ее ладоней, снес атамана земноводных пиратов.
А потом позади Дани раздался грохот, и идущих на абордаж уродов смело как метлой.
Обернувшись, парень разглядел Кириешко, поливающего атакующих от бедра из ручного пулемета. Следующую очередь Владилен Авессаломовйч вогнал между глаз уже тянущего к ним щупальца спрута, впрочем, без заметных для того последствий.
Зато очередь эта произвела буквально убийственный эффект на гуманоидов. Почти все, кто не был убит, попрыгали обратно в воду.
Но тут из темноты прилетела зеленая молния, ударившая капитану прямо в грудь. Он покачнулся, но устоял.
Вылетевший на палубу из трюма Хнум, поймав обеими ручищами сразу двух замешкавшихся людей-жаб за шкирку, стукнул их головами, а потом достал из люка некое хитроумное приспособление, очевидно, изготовленное Мастером из «подручных средств». Две жестяные трубы, скрепленные между собой. Щелчок – и из них вылетели две струи плазмы, направленные, однако, не на нападающих, а в воду за бортом.
Клубящиеся облака пара, тошнотворный запах вареной рыбы, квакающие вопли, жалобное гудение спрута…