Чародей как еретик
Шрифт:
И поднял вверх золотую чашу.
— Это один из священных сосудов, о которых я только что говорил, — старший монах побледнел. — Он принадлежит не нам, но Господу. Умоляю тебя, возврати чашу на алтарь, с которого взял ее!
— Ты сам только что сказал, что Бог тебе подаст. Ну, а нам он подал эту золотую Божью штуковину.
— Вы не осмелитесь осквернить храм!
— Чего еще? Разве Господь не велит делиться с бедными?
— Ты богохульствуешь. Верни священную чашу — или ты разоришь дом Господень?
— Нет, твой ограблю! Ну-ка, что ты там
— Ничего, хотя вы еще не добрались до наших шкур. А все наше золото уже у тебя в руках.
— Я тебе не верю! — рявкнул грабитель. — Ты уже хотел укрыть эту штуку от меня. А ну, говори!
И он хлестнул отца Боквилву по лицу. Голова священника мотнулась назад, лицо покраснело, он отчаянно попытался сдержать ярость и преуспел в этом. Разбойник зарычал и снова занес кулак, но в этот раз рука священника взметнулась вверх, отразив удар, и в следующее мгновение он ловко подкосил разбойника ногой. Тот грохнулся оземь, а его товарищи с воплями: «Стой! А ну брось! Не смей!», кинулись вперед, размахивая мечами и дубинами.
Монахи закрылись щитами и мечи с тупым стуком увязли в дубленой коже. Один из разбойников, схватив дубину обеими руками, обрушил ужасный удар на голову монаха, но тот вскинул щит, дубина бумкнула о него и так подпрыгнула вверх, что бандиту даже не пришлось тратить сил, чтобы замахнуться для следующего удара.
Однако другой разбойник дотянулся до щита и дернул его на себя. Монах, укрывавшийся за щитом, оступился, и в этот момент разбойничья дубина очертила молниеносную дугу. От удара шлем монаха отлетел в сторону, и тот зашатался, оглушенный.
— Да они только отражают удары! — не выдержал Джеффри. — У них же есть дубины, почему они не отбиваются?
— И потом, их же в два раза больше, чем разбойников, — жалобно добавила Корделия.
Двое с мечами наконец высвободили клинки и снова закружили вокруг своих жертв.
«Джеффри, не смей…» — Фесс неожиданно почуял неладное.
Но не успел Фесс и договорить, как мальчишка с воинственным воплем вылетел из кустов.
«Джеффри!» — в отчаянии простонал Фесс.
— Назад! — заорал Магнус. — Это не наше… А, черт подери! Он уже в гуще!
Джеффри подхватил дубинку оглушенного монаха и яростно замахнулся на разбойника. Тот отскочил от изумления, затем помрачнел и шагнул вперед.
— Назад, злодей! Не тронь моего брата! — рявкнул Магнус, выскакивая из-за деревьев.
«Магнус! — взвыл Фесс. — Дети! Как вы можете!» — и с грохотом вломился в кусты на опушке.
— Как! Неужто мы будем стоять в стороне! — вскричала Корделия. — Ну уж нет! — и, вскочив на метлу, помчалась на поляну.
Грегори благоразумно остался в тени. Впрочем, он пристально поглядел на камень размером с кулак. Камень заворочался, пошевелился и, молнией взвившись с земли, угодил разбойнику точно в голову.
Грабитель, стоявший перед Джеффри, уже занес дубину, чтобы размозжить мальчишку, но Магнус подскочил сзади, ухватился за нее и всем своим весом рванул. Разбойник пошатнулся и, обернувшись, вытаращил
Один монах уже лежал на земле, и разбойник заносил дубину, чтобы прикончить его, когда Корделия с визгом вцепилась ему в рожу, и бандит с испуганным воплем чуть не бросился наутек. Затем разглядел, что его обидчик — всего лишь маленькая девчушка, и кровожадно замахнулся.
Фесс вытянул шею, схватил его за шиворот стальными челюстями и мотнул головой. Бандит с воем улетел прочь.
— Ты все испортил! — огорченно крикнула Корделия Фессу.
Тут ее увидел отец Боквилва и побледнел. Ему хватило одного взгляда, чтобы заметить в самой гуще сражения еще двоих детей.
— Здесь дети! — прогремел он. — Не ждите, братья! Бейте! Спасайте детей!
Монахи даже не оглянулись на своего предводителя, но их дубинки в мгновение ока завертелись, как крылья мельницы, и хлестко забарабанили по врагу. Разбойники завопили, двое упали. Дубинки снова завертелись.
Четверо разбойников устремились к Магнусу и Джеффри. Фесс с ржанием кинулся прямо на них, и те, испуганно заорав, разбежались. Но за спиной коня раздался вопль Джеффри: «На помощь!» Главарь разбойников поднял его над головой, собираясь бросить оземь. Фесс развернулся и прыгнул на главаря; Джеффри кувырнулся и приземлился на ноги — но четверка разбойников с победными криками вновь набросилась на Магнуса. Фесс опять было крутнулся к ним и вдруг застыл, как изваяние, на полуобороте, его передние копыта ударились в землю, конь неловко расставил в стороны закоченевшие ноги и замер окончательно. Голова опустилась и покачивалась между бабок.
— Подлецы! — вскричал Джеффри. — Довели коня до припадка!
И бросился на ближайшего разбойника. Разбойник испуганно отшатнулся, затем протянул лапы, чтобы поймать мальчишку — но тут рука в коричневом рукаве схватила его за плечо и развернула на месте, а дубинка звонко треснула по макушке.
Бандит грохнулся, а разгневанный отец Боквилва переступил через бесчувственное тело.
— Ко мне, малец! Ни шагу прочь!
Он пихнул Джеффри себе за спину и огляделся в поисках врагов.
Увы, он опоздал. Дубины его братьев-монахов уже отмолотили свое, зерно упокоилось на земле, а мякина улепетывала в лес.
Переводя дух, отец Боквилва оглядел с полдюжины разбойников, безмятежно валявшихся на земле.
— Недоброе дело. Священник не должен поднимать руку на ближнего. Позаботьтесь о них, братья, присмотрите, чтобы никто не умер, и помогите тем, кто ранен.
Остальные монахи опустились на колени, оглядывая синяки и ссадины, проверяя, стучат ли сердца.
Отец же Боквилва сердито повернулся к Магнусу, Джеффри, Грегори и Корделии.
— Не сомневаюсь, у вас были самые лучшие намерения, и все же — это безрассудство.