Чародей как еретик

Сташеф Кристофер Зухер

Притом король еще и просто нравился Роду. В светлых волосах Туана уже появились серебряные нити — но лицо по-прежнему оставалось открытым и честным. И пусть за все эти годы Туан так и не научился лицемерить, но он в совершенстве узнал, что это такое — предательство, обман и властолюбие, и другие малоприятные черты, присущие роду человеческому. И даже под весом всех этих знаний король до сих пор считал, что большинство людей могут быть добрыми.

Не то Катарина. Она знала свою ревнивую и подозрительную натуру слишком хорошо, чтобы думать, что другие

могут быть лишены и того, и другого. Ее волосы все еще были золотыми, а черты лица — безупречными, хотя Род подозревал, что этим она обязана скорее своему умению обращаться с косметикой, а не природе. С тех пор, как он впервые увидел ее, из худенькой девчонки она превратилась в зрелую женщину, и уже появились первые морщинки. Правда, горячий нрав не угас и темперамента не убавилось, но любовь Туана смягчила ее — язычок королевы был уже не таким острым, и под внешней властной надменностью крылась твердая уверенность в себе женщины, знающей, что она любима.

Род вздохнул, представив себе, как в будущем эта парочка и он с Гвен, состарившись, будут вместе коротать вечера. Выглядело весьма уютно.

— Бодрее, лорд Чародей, — негромко заметила Катарина. — Мы победим.

Род с приятным удивлением глянул на нее. Да, она повзрослела.

— Мы победим, — уверенно повторил Туан, — но мы должны быть бдительны, быть начеку. Забот нам всегда хватает, Гэллоуглас.

— Забот не избежать, пока живут люди, — Род улыбнулся. — В конце концов, род человеческий не терпит слишком много покоя и гармонии. А о чем вы вспомнили?

— Да наши благородные заложники, — скорчила мину Катарина. — Шайка великовозрастных идиотов! Кое-кто, по крайней мере.

— Только кое-кто, — кивнул Туан, глядя на огонь. — Д'Аугусто вырос в достойного мужа, как и его друзья Лланголен и Честер. Маджжоре и Бейзингсток тоже стали мужчинами, достойными своего положения.

— Итого пять, — нахмурился Род. — А как получилось, что вы не потребовали у Романова послать вам заложника? Я помню, когда лорды взбунтовались против Катарины в тот раз, у него не было детей, но сейчас-то есть.

— Никогда я не позволю таким славным, неиспорченным юношам ошиваться в компании Гибелли и ему подобных, — Катарина поджала губы. — Навроде Граца и Маршалла.

— Да уж, не хотелось бы, — Туан посерьезнел. — И потом, с тех пор, как ты сослужил их отцу, герцогу, такую добрую службу, он стал истинной опорой Короны.

— Ну, ваше гостеприимство по отношению к его жене и детям тоже сыграло свою роль, — возразил Род.

— Даже слишком, — усмехнулась Катарина. — Теперь он сам стал просить, чтобы мы разрешили его сыну быть нашим слугой здесь, в Раннимеде.

— Но ведь это традиция, не так ли? Каждый дворянин должен быть и рыцарем, а каждый рыцарь должен начинать пажом.

— А ведь это выход — паж должен служить в доме другого благородного лорда, а не у своего родителя, — тут Туан повернулся к Катарине. — Он же может жить с другими пажами, радость моя. Ему вовсе не обязательно проводить время среди наших маловоспитанных молодых

лордов.

При этих словах Катарина приоткрыла рот от неожиданности, затем задумалась.

— Забавно… Сын герцога, несущий службу, как сын простого рыцаря…

Род подавил улыбку и попытался возвратиться к проблемам если не насущным, то около этого.

— Насколько я понял, ваш взвод молодых лоботрясов лоботрясничал больше обыкновенного?

— Можно сказать и так, — лицо Туана стало жестче. — Они устроили настоящую потасовку.

— Пришлось убрать из зала кинжалы и шпаги! — снова сверкнула глазами Катарина.

— В самом деле? — удивленно поднял глаза Род. — А причина этой драки?

— Кто его знает? — раздраженно хлопнул по столу Туан. — Они ссылаются на привилегии лордов и не хотят говорить.

— Да ладно вам, скажите, — настаивал Род. — Что вы от них хотели — подписанного признания?

Катарина весело глянула на него.

— Среди них был заметен раскол, правда?

Род кивнул.

— Гибелли, Маршалл, Глазго и Гвельф против Короны, остальные пятеро — за. По-моему, налицо две партии, Ваше Величество.

— Все верно, точно так, как разделились и их отцы, — Туан устало возвел глаза горе. — Сколько раз ди Медичи, Маршалл и Савой клялись в верности — и сколько раз нарушали свою клятву!

— И еще не раз нарушат, — негромко заметил Род. — Никогда не думали о том, чтобы посадить на их место новых лордов, Ваши Величества?

— Думали, будь уверен, — ответила Катарина, — и будь уверен, бароны поднимутся, как один, стоит нам лишить благородного звания и прав наследства любого из их числа.

— Да уж. Не везет, так не везет, — Род заглянул в бокал. — Проблема в том, чтобы заменить лорда, не сменяя род. Может быть, поможет то, что их сыновья содержатся здесь заложниками?

— Я тоже надеялся на это, — кивнул Туан. — Но этих не перевоспитаешь.

— А вот змей у себя на груди пригрели, — ядовито добавила Катарина.

— По крайней мере, так мы знаем, где они.

— Мы знаем, и где их родители, — покачал головой Туан. — Мне не нравится это, лорд Чародей. Все это предвещает войну. Этим злопамятным баронам не хватает только точки приложения сил, знамени, под которым можно собраться.

— Наш лорд аббат спешит поднять такое знамя — и ему поверят, считая, что за ним пойдет множество народа.

— Их разорвут, — сердито покосилась Катарина. — Наш добрый народ ценит и бережет наше правление.

— Конечно, вы принесли спокойствие простому крестьянину, — подыграл ей Род, — и в ходе успокоения ваша армия вытоптала не очень много посевов.

— И впрямь, не так уж и много, — кисло усмехнулся Туан. — Но наши подданные и в самом деле будут разрываться между Короной и сутаной.

— Монахи тоже.

— Но действия аббата скажут сами за себя! — бросила на него острый взгляд Катарина.

— У них нет выбора, — напомнил супруге Туан.

— Нет, это верно, — согласился Род. — Но не могу не думать о том, что многие хотели бы иметь такой выбор.