Чародей как еретик
Шрифт:
— А что еще прикажешь думать о вас, покинувших наши пределы? — негодующе воскликнул отец Том. — Неужто ты не видишь, что наше аббатство, как Тело Христово, слабеет с потерей любого и каждого члена?
— Ах вот оно что, — негромко заметил отец Боквилва. — Не правота нашего ухода тревожит тебя, и не то, что миряне могут обнаружить наши секреты, а ослабление аббатства и аббата.
Отец Том промолчал, но его лицо потемнело от гнева.
— Где же здесь добродетель? — пробормотал отец Арнольд.
— Мы наговорили уже достаточно, — отец Том последним из гостей
— Мы не отступимся от нашего Святейшего Отца, от Папы, — твердо возразил отец Боквилва.
— Так получай же! — вскричал отец Том, бросаясь на отца Боквилву.
Посох Боквилвы взметнулся, отражая удар, когда на его голову с треском опустилась дубинка брата Эндрю. Высокий священник повалился было, оглушенный, несмотря на свой стальной шлем, но подоспевший отец Арнольд подхватил его левой рукой, отражая посохом в правой следующий удар брата Эндрю. Отец Том обрушил на противника еще один удар, но брат Отто отбил его своим посохом и тут же, молниеносно обернувшись, перехватил удар брата Виллема — а отец Том уже снова занес дубину. Отец Боквилва потряс головой и защищаясь, поднял свой посох, медленно и неуверенно, но этого хватило. Брат Феннел перехватил дубинку брата Эндрю сзади, коротышка с ревом обернулся и чуть-чуть не оглушил его сокрушительным ударом — но высокий монах парировал и контратаковал.
Прыгая по комнате, монахи обменивались убийственными ударами. Твердое дерево со звоном отскакивало от стальных шлемов; несколько монахов уже без чувств попадали наземь, а остальные спотыкались об их тела.
Однако в самый разгар схватки дверь с треском распахнулась настежь, и в комнату вбежал джентльмен в камзоле и панталонах в обтяжку. Следом вломилась дюжина хорошо вооруженных людей, мигом выстроившихся вдоль стен. Слуга за спиной джентльмена душераздирающе протрубил в рог и прокричал:
— Остановитесь перед королевским бейлифом! Монахи замерли, изумленно глядя на вновь прибывшего.
— Что это за свалка!? — вскричал бейлиф. — Что за противное природе зрелище — видеть слуг Божьих, трудящихся во славу дьявола!
— Уж не осмелишься ли ты учить священника добродетели! — с каменным лицом ответил наконец-то взявший себя в руки отец Том.
Один из солдат шагнул вперед, поднимая пику, но бейлиф остановил его, подняв руку.
— Это вы, почтенный брат, не осмелитесь поднять оружие. Или вам мало того бесчинства, которое вы тут учинили?
Отец Том побагровел, но провозгласил:
— Вот что воистину бесчинно, так это, что слугам Господним приходится исполнять то, от чего уклоняется мирская власть!
— Что ж, мы более не уклоняемся. Именем Короля, арестуйте этих людей! — и бейлиф кивнул своим людям.
— Стойте! — побледнел отец Том. — Вы не властны над лицами духовного звания!
— Ты лишился защиты своего звания, когда взял в руки дубину, — хладнокровно ответил бейлиф, — а я властен над всяким, кто осмелится нарушить спокойствие в этом округе!
— Нет, не властен!
— Вот как? Ну что ж, обратись к своему аббату и умоли его простить тебя!
— Так я и сделаю, — прищурился отец Том. — Расступитесь.
Он кивнул своим монахам и зашагал к двери, сердито стуча посохом об пол. На мгновение показалось, что он столкнется с бейлифом, но в последний момент сей достойнейший отступил в сторону и проводил разгневанного священника низким насмешливым поклоном. Когда последний монах вышел из дверей, бейлиф встал на пороге и недоверчиво посмотрел им вслед.
— Уилликен, возьми с собою пятерых и идите вслед за ними — и позаботьтесь, чтобы они не сворачивали с дороги!
Уилликен подергал свой чуб, взмахом руки собрал своих людей и отбыл.
А бейлиф повернулся к отцу Боквилве.
— Итак, почтенный брат, в чем была причина этой свалки?
Глава пятая
Монах отворил двери и не то чтобы не поклонился — нет, он слегка нагнулся вперед, умудрившись при этом все-таки не поклониться. Род решил не обращать на это внимания и шагнул в кабинет.
— Приветствую вас, милорд аббат.
— Приветствую, — ответил аббат с улыбкой в голосе, забыв протянуть руку. Ну и ладно. Род и так не рвался целовать его кольца.
Монах, открывший Роду, проскользнул мимо него и стал рядом с аббатом. Аббат махнул в его сторону рукой:
— Мой секретарь, брат Альфонсо.
Род одарил секретаря кратким, но пристальным взглядом, стараясь запомнить лицо: любой человек, настолько приближенный к аббату, мог оказаться возможным противником. Бледное лицо со впалыми щеками, увенчивающее тощую фигуру, как положено — челка и тонзура. Но вот глаза — глаза пылали огнем.
Род снова обратился к аббату, стараясь не обращать внимания на второго монаха.
— Я принес вам теплые пожелания от Их Величеств, милорд.
— Я рад, что дети мои не забывают обо мне.
Ах, вот, значит, куда он клонит? «Дети мои» — имея в виду, что аббат может поставить их и в угол?
Аббат указал на стол у высокого окна в эркере.
— Не желаете ли присесть?
— Благодарю вас, отче. Путь был неблизкий.
По правде говоря, проведя в седле два дня кряду, Род с большей охотой постоял бы, но эту встречу не имело смысла делать более формальной, чем она должна быть. Чем проще, тем лучше — в его задачу входило восстановить дружбу, если это возможно.
Если…
Аббат тоже уселся и махнул брату Альфонсо:
— Вина, пожалуйста.
Душистое вино забулькало, наполняя бокал аббата, и только потом (чтобы у Рода не возникло ни малейших заблуждений насчет того, кто здесь главный) — бокал, стоявший перед Родом. Может быть, не очень вежливое, но доходчивое напоминание. Род тем не менее подождал, пока хозяин не выпьет первым.
— За Греймари! — поднял бокал аббат.
— За Греймари! — откликнулся Род с облегчением — за это он мог выпить (пригубить, во всяком случае, — он терпеть не мог сладких вин).