Чародей из Дубравки
Шрифт:
Вот тебе раз! Дубравка – столица небольшая, но и немалая, а гляди ты – царёва дочка, а запомнила. Хотел было Егор в её глаза посмотреть, и уже на языке история неправдивая зачесалась о том, как его – Водяного, хвоста рыбьего люди злые лишили. Да осёкся. Ну её, Василису эту. Чего её принесло в лес-то? Он так и спросил прямо.
– Уж и ждали и гадали, когда наша царевна, свет Василисушка, этот лесок-дубравушку светом своим царственным озарит. Уж все глаза проглядели и травку причесали, приукрасили и деревья некрасивые повырубили и даже солнышко
Царевна огляделась, будто правда поверила.
– Чего, меня ждали? – тихо спросила она – тут?
Такая резкая перемена в голосе царёвой дочки озадачила Егорку. Было бы приятней над ней подшучивать, если бы она оставалось такой же заносчивой.
– Да, нет. Пошутил я, – буркнул мальчик и отвернулся, сосредоточенно глядя на застывший поплавок, ожидая криков и топанья ногами.
Но царевна тяжело вздохнула и привалилась к валуну, на котором недавно сидела русалка. Егор искоса глянул на неё. Да, у Василисы больше шансов, что за ней принц приедет. Царевна как-никак.
– Он не приехал, – невпопад сказала царевна.
– Кто – принц? – растерялся мальчик.
– Какой принц? – Василиса озадаченно поглядела на него. – Отец не приехал. Мы договаривались, что он сам меня встретит на постоялом дворе, а он…. Я четыре дня в карете тряслась. Каникулы….
Василиса опять начинала злиться и сверкать глазами.
– Кучера за мной прислал! Да я…
– Может, у него дела? – несмело вставил Егор и прикусил язык.
– Я его дочь! – крикнула царевна так, что даже лягушки на озере притихли.
И тут Василиса зарыдала. Она сквозь всхлипывания пыталась говорить и что-то Егору, объяснять.
– Он…он никогда. А я… он мне кучера-а-а-а. Обеща-а-ал же.
Мальчик не знал, что делать. Тут и с обычными девчонками как-то не очень получается общаться, а это – царевна, да ещё плачущая. Стоял рядом и похлопывал себя по бокам, вроде как сочувствовал. Хотя Егор и царя своего понимал. Даже у простого мужика ремеслового дел невпроворот, а тут царь! Обо всех надо подумать, обо всех побеспокоится. Ну, призабыл. Делов-то.
Наконец Василиса вроде бы начала успокаиваться, и Егор подал ей рушник, в который был завёрнут хлеб. Царевна вытерла слёзы, всё ещё всхлипывая, а мальчик, решившись, смахнул хлебные крошки с её щеки.
– Меня Егор зовут, – сказал он.
– А я – Василиса, – ответила царевна нормальным девчачьим голосом, будто выплакала всю свою вредность. – Я от кучера сбежала и…. заблудилась тут.
– Царь теперь волнуется.
– Пусть теперь поволнуется, – оборвала царёва дочка. – Обещания выполнять надо.
Ну, коли так. Егорка пожал плечами – попробуй, поспорь.
– Вот, что, Егор, а проводи меня до города, – уже спокойно добавила царевна.
Вот была бы охота, по жаре в такую даль тащится, хотел сказать он, но опять захлопал себя по бокам.
– Тут самый клёв начался, – забубнил
Царевна поджала губы и прищурилась, но тут недалеко звонко треснула ветка и дети разом обернулись. Из тёмной зелени деревьев на них кто-то смотрел. Не было видно фигуры, или глаз, лишь ощущение – смотрит. Василиса испуганно вцепилась Егору в плечо.
– Ну, вот вы где! – раздался сзади громкий голос и они вдвоём подпрыгнули.
На полянку вывалился бородатый мужик в перепачканном богатом камзоле, с наклёпанными медными бляшками и помятом красном плаще.
– Ваше высочество, я весь лес обыскал, – сказал он, улыбаясь и выдирая репьи из бороды. – Экая вы затейница. Только в родное царство, и сразу в прятки играть.
– У, царский воевода, – буркнула Василиса. – Я не играла, я назло ушла.
– Вот царь батюшка-то рад будет, – улыбался воевода, словно не слыша царевну. – Хорошая забава. Всем двором полдня искали свет Василисушку, а она вот где. Ну, а теперь извольте домой. Тут карета недалеко. Уж как все заждались. Столица истосковалась без своей царевны-то.
Василиса сникла.
– Не играла я, – прошептала она, и поплелась вслед за расшаркивающимся воеводой. У пролеска царевна обернулась и растерянно помахала Егору рукой. Он хотел махнуть в ответ, но воевода так зыркнул из-под кустистых бровей, что он замер.
Голос воеводы стих, и Егорка один остался на берегу дремлющего озера. Да что же это такое! Второй раз за день настроение было испорчено. И чего вроде бы расстраиваться? Ну, осадили взбалмошную девчонку, а нечего от отца сбегать. И всё равно жалко её. И чего Егор такой жалостливый? Ладно, домой пора идти. Не удалась рыбалка. И в ответ кто-то плеснул на середине озера большим хвостом. Может, русалка, а, может, и сам водяной царь.
***
Бабулю Егор увидел издалека и побежал ей навстречу. Она шла счастливая с крынкой молока в руках, широко шагая по высокой траве.
– Что, бабуль, всё, вылечила лося? – спросил мальчик, отдышавшись.
– Ну, да, Егорушка. Вправила ногу на место. На нём и доехала. А не то, так до ночи бы обратно не добралась бы.
Егор с трудом представил бабулю, гарцующую верхом на лосе, и улыбнулся.
– А молоко откуда, лося подоила?
– Да ну, что ты! – бабушка усмехнулась и взъерошила внуку волосы. – По пути в деревню зашла. Там баба Авдотья тебе молочка передала.
Как только вошли на подворье, бабуля остановилась, как вкопанная. Она, принюхиваясь, повела носом, а потом прищурилась.
– Чую – чертенячим духом пахнет, – изменившимся голосом проговорила она и посмотрела на Егора, что ему как-то не по себе стало.
– Да приходил тут один, – начал оправдываться он.
Но бабушка вновь повеселела.
– Давай, Егорушка, к столу. Время к ужину. Там и расскажешь.
Мальчик ничего не стал утаивать и всё рассказал. И про чёрта, что маму обманул и, как подшутить над ним решил. Бабуля слушала, молча грызя крендель, лишь раз перебила.