Чародей и Дурак
Шрифт:
— Ничего я не боюсь! — И мальчишка ввалился в комнату.
Баралис улыбнулся.
Хват быстро огляделся и, убедившись, что они одни, извлек из-за пазухи сложенную и запечатанную бумагу.
— Я подожду ответа, — заявил он, прежде чем вручить ее Баралису.
Баралис выхватил у него письмо. В кроваво-красном воске была оттиснута печать Мейбора: лебедь и обоюдоострый меч. Выглядела она весьма внушительно, как и сам лорд. Быстро пробежав корявые строки, Баралис спросил Хвата:
— Зачем он хочет встретиться со мной?
— Меня не спрашивайте, я только
Баралис задумался. Мальчишка лгал, и весьма умело.
— Я должен отправиться с тобой сейчас же — так следует понимать?
— Да, прямо сейчас. Без охраны, без оружия и никому не говоря ни слова.
— Откуда мне знать, не ловушка ли это?
— Ну, кто теперь боится, Баралис? — улыбнулся мальчишка.
Баралис подавил желание ударить его.
— А что, если я откажусь и кликну стражу? Твои тайны выжмут из тебя вместе с первым же криком. — Хват при этих словах открыто попятился к двери.
— Ты сперва поймай меня, приятель, — сказал он, взявшись рукой за щеколду.
Его глупость простительна, если принять во внимание его молодость, подумал Баралис.
— Ты в самом деле считаешь, что я позволю тебе выйти в эту дверь? — Щеколда приподнялась, но Баралис опередил Хвата. — Погоди, мальчуган. Я согласен отправиться с тобой.
У Баралиса перехватило дух. Он уже собирался прибегнуть к чарам, но любопытство пересилило осторожность. Он хотел видеть Мейбора. Хотел услышать, что скажет сей горделивый лорд. Мейбор шел на большой риск, посылая мальчишку, который мог выдать и его, и его дочь, в самое сердце дворца. Без веской причины он бы на это не решился. Баралис, конечно, мог бы схватить мальчишку и вырвать правду из его юного тела, но любовь к интриге возобладала. Ему предлагали игру — а чего, в конце концов, стоит власть без таких вот игр?
— Веди, — сказал он Хвату.
Мейбор заказал вторую кружку эля и откинулся на спинку стула. Он не был пьян, но уже слегка захмелел. Хорошо было выйти в город. Славная таверна, яркий огонь и пышная прислужница — давно он уже не получал такого удовольствия. Последние девять недель он просидел точно белка в клетке и теперь, улизнув ненадолго, вознамерился повеселиться как следует.
Явился эль с буйной, бьющей через край пеной. Девушка водрузила его на стол с великой осторожностью. Вырез у нее был довольно скромный, но медленный наклон приоткрыл-таки заветную ложбинку. Мейбор любил таких вот скромниц.
— А что, красавица, — спросил он девушку, — есть у хозяина свои люди в зале?
Он собирался задать этот вопрос самому хозяину, но почему было не поиграть в загадочность с этой юной милашкой. Девушка глупо хихикнула:
— Как не быть, сударь. С нашими посетителями без этого нельзя.
Мейбор, пробежав пальцами по ее пухлой руке, сунул золотой в подставленную ладонь.
— Скоро сюда придет человек в черном. Попроси хозяина поставить сторожей у двери — и, если его будет сопровождать кто-то, кроме мальчика, пусть их задержат, покуда я не уберусь. — Он приоткрыл свой кожаный кошель, битком набитый золотыми
От жадности девушка похорошела — у нее разгорелись глаза и зарумянились щеки.
— Конечно, сударь. В «Полном ведре» несколько выходов.
Мейбор кивнул, довольный.
— Я могу рассчитывать на то, что ты передашь мои пожелания?
Девушка замялась.
— Я, конечно, буду рада помочь такому достойному господину, но...
— Но придется господину раскошелиться еще немного.
— Я терпеть не могу попрошайничать, но вы же знаете, каковы люди: им мало одних обещаний.
Мейбор вручил ей пригоршню монет. Он знал, каковы люди.
— А когда закончишь с этим делом, принеси мне скамеечку под ноги. Эль тут рекой течет — хочу просушить башмаки.
Девушка пошла переговорить с хозяином, а Мейбор взглянул на свечу. На целую зарубку выгорела с тех пор, как он смотрел последний раз. Черт! Где этот мальчишка? Что его задержало? Быть может, Баралис схватил его и велел пытать? Мейбор поднес ко рту свою кружку. Ему почему-то не верилось в это. Он хорошо знал своего врага. Баралис должен прийти — и не просто из любопытства, а потому, что получил вызов.
Мейбор отхлебнул золотистого напитка. Он человек не суеверный и ненавидит всякие толки о колдовстве — но их с Баралисом судьбы как-то связаны. Они кормятся друг другом — и уже много времени прошло с их последней трапезы.
Хват находил весьма мало удовольствия в том, чтобы служить Баралису провожатым. Люди шмыгали в стороны, точно крысы, когда лорд проходил мимо в свете факелов. Хват только головой качал — карманника из Баралиса никогда бы не вышло. Хотя походка у него... Они шли рядом уже четверть часа, и Хват ни разу не слышал звука его шагов. Скорый жизнь бы отдал за такую походку.
Дождь перестал в тот самый миг, когда Баралис проходил под воротами дворца. Мокрые улицы еще дымились.
Чем дальше к югу, тем больше менялся город: красивые каменные здания уступали место шатким деревянным, привалившимся друг к другу домишкам. Менялись и товары, предлагаемые уличными торговцами: у дворца продавали свежие миноги, артишоки и шафран, а здесь — пироги с мясом, гороховый пудинг и хлеб.
Свернув на улицу, где помещалось «Полное ведро», Хват отважился бросить быстрый взгляд на своего спутника. Баралис смотрел невесело, скорее даже злобно — темные глаза так и сверкали на бледном лице. Хват озабоченно шмыгнул носом, надеясь, что Мейбор знает, что делает.
«Полное ведро» уже зажгло огни в преддверии ночи. Дым и свет сочились сквозь ставни, и яркая вывеска поскрипывала на ветру. Хват заметил у дверей человека, державшего правую руку за пазухой, — он быстро окинул их с Баралисом взглядом и потупился. Не приходилось сомневаться, что это соглядатай, высланный Мейбором. Лорд мог бы действовать не так заметно — Баралис, уж конечно, тоже обратил внимание на этого человека.
— Все, пришли, — сказал Хват, надеясь отвлечь Баралиса от часового. — Мейбор ждет вас в таверне.