Чародей и Дурак
Шрифт:
Кровь не так просто было оттереть — она была темная и быстро сохла. Герцог сказал:
— Надо было нам все же дотерпеть до постели. Здесь не место, чтобы знакомить тебя с любовными удовольствиями.
Мелли встала. Ноги ослабли, в боку отозвалась тупая боль.
— Вам было неприятно? — спросила она.
Оправляя ей платье и не глядя на нее, он сказал:
— Для тебя было бы лучше, если бы мы устроились поудобнее.
Уловив в его голосе нечто похожее на смущение, Мелли протянула ему руку:
— Что ж, пойдемте и попробуем еще раз.
Герцог
— Ты меня совсем околдовала.
— Колдуньей меня еще ни разу не называли, — сказала Мелли, всходя вверх по ступенькам, — но однажды назвали хитницей.
— Ты похищаешь мужские сердца?
— Нет, их судьбы.
Холодок прошел у Мелли по спине. Эти слова принадлежали не ей, а другой женщине. Женщине с Дальнего Юга, помощнице работорговца. «В наших краях таких, как она, зовут хитниками. Их судьбы так сильны, что берут другие себе на службу. А если не могут взять добром, то похищают».
Мелли взялась за ручку двери. Герцог шел за ней по пятам. Она толкнула бронзовую створку и вошла первой. Они оказались в герцогском кабинете — Мелли хорошо его помнила. Два стола были уставлены яствами — холодной жареной говядиной, олениной, сладостями, вафлями и пирогами. Герб Брена был изваян из жженого сахара.
Герцог прошел к ближнему столу и разлил по кубкам вино. Мелли впервые заметила меч у его пояса. Неужели герцог и во время их любовного соития не снял его? Нет, конечно же, снял. Он подал ей кубок и сказал с ласковой улыбкой:
— Давай поедим немного, чтобы восстановить силы.
Мелли поставила кубок и дрожащими руками нашарила рукоять меча. Глаза герцога предостерегающе сверкнули, но она, невзирая на это, вытащила меч из петли. Меч был тяжелый, надежный, приятно оттягивающий руку.
— В ближайшее время он вам не понадобится, — сказала Мелли, кладя меч плашмя на стол.
— Мелли...
Она прервала его поцелуем.
— Поедим позже. Еда все равно холодная — может подождать еще немного. — То, что началось на лестнице, нуждалось в завершении — по крайней мере для нее. Герцог, кажется, уже получил свое удовольствие. Она стиснула его пальцы. — Проводите меня в спальню.
Глаза герцога не уступали его клинку. Он взял Мелли за руку — не слишком нежно.
— Что ж, не стану заставлять даму ждать.
Она первая увидела убийцу. Он стоял за дверью, держа нож у груди. Мелли закричала. Герцог одной рукой толкнул ее вперед, а другую протянул к мечу — но меча не было. На это ушла всего лишь доля мгновения, но и этого оказалось довольно. Рука у злодея была быстрой, а нож — длинным. Он полоснул герцога по горлу. Миг — и все было кончено.
Мелли кричала во всю мочь. Она узнала убийцу: это был Трафф, наемник Баралиса. После этой последней вспышки ясность рассудка покинула ее. Дальше она уже ничего не помнила. Кроме Таула. Рыцарь пришел — он ничего уже не мог исправить, но ее он спас. Таул никогда ее не оставит. Ей не нужен был рассудок, чтобы это знать, — она знала это сердцем.
Мелли
Водяные часы повернулись еще на одно деление. Через минуту исполнится месяц. Месяц, как она вдовеет, месяц, как скрывается. Месяц, как кровь не показывалась из ее лона.
В тот день они не просто обвенчались, но стали мужем и женой. Брак все-таки осуществился, и только она одна в Обитаемых Землях знала об этом. Но недолго ей оставаться в одиночестве. Рука Мелли бережно охватила живот. В последний раз ее кровь показалась там, на ступеньках, ведущих в комнаты герцога. Кровь разрыва, а не месячных. И с тех пор — ничего.
В ней растет дитя — дитя герцога и его наследник, если это мальчик. Мелли растопырила пальцы, чтобы прикрыть весь живот. Как-то город Брен воспримет эту весть? Ответ не заставил себя ждать. Ее попытаются опорочить — заявят, что ребенок не от герцога или что она зачала его до брака. Ложь и клевета обрушатся на нее — ведь многие и так уже считают ее соучастницей в убийстве. Ну и пусть. Единственное, что имеет теперь значение, — защитить эту новую жизнь.
Дитя родится через восемь месяцев, и она охранит его — всеми силами тела и души, всей своей жизнью. Она забрала у герцога меч и украла его судьбу — это испытание послано ей в искупление.
Мелли встала и положила руку на водяные часы, накренив конус. Они пробили следующий час преждевременно — если бы и все остальные часы шли так быстро. Ей не терпелось произвести дитя на свет.
Если это будет девочка, она разделит власть с Катериной. Если будет мальчик — он заберет все.
I
— Опостылело мне бегать по улицам в поисках работы, Грифт. Мозоли мне прямо житья не дают.
— А сколько у тебя на ногах мозолей, Боджер?
— В последний раз я насчитал четыре штуки, Грифт.
— Ну тогда придется побегать еще малость. Счастливое число — пять, а не четыре.
— Какое же может быть счастье в пяти мозолях, Грифт?
— Мужчине с пятью мозолями не грозит бессилие, Боджер.
— Бессилие?
— Да, Боджер. Эта напасть поражает только тех, кто мало ходит пешком.
— Но капеллан говорил, что от бессилия можно излечиться, лишь проведя ночь в молитвенном бдении.
— Может, и в бдении, да только не в молитвенном. Бдение бдению рознь. — Грифт многозначительно покачал головой, и Боджер кивнул ему в ответ.
Приятели шли по улице в южной части Брена. Было позднее утро, и накрапывал дождь.
— А все-таки нам повезло, Грифт. Нас всего лишь выгнали — а могли высечь и в тюрьму посадить.
— Да, Боджер. Напиться на посту — это не шутка. Мы дешево отделались. — Грифт остановился, чтобы соскрести лошадиный навоз с подошвы. — Они могли бы, конечно, уплатить нам жалованье за месяц вперед, прежде чем выкидывать на улицу. Теперь нам и поесть не на что — не говоря уж о том, чтобы купить лошадей и вернуться назад в Королевства.