Чародей и Дурак
Шрифт:
Пять лет он глотает эту отраву, и трудно даже вообразить, что она могла натворить с ним за это время. Между тем он держится как ни в чем не бывало.
Баралис ощутил нечто вроде отцовской гордости, но тут жеподавил это чувство: еще не время поздравлять себя с победой. Есть кое-какие дела, которые он запустил, оправляясь после встречи с Мейбором в таверне.
Баралис уселся у огня, и Кроп подошел, чтобы налить ему сбитня.
— Приготовь мое питье, Кроп. Мне предстоит долгое путешествие.
Чары, к которым он
С глубоким вздохом Баралис начал приготовления: порошок, сок листа, кровь. Он вдохнул пары полученной смеси и упал на руки стоящего наготове Кропа.
Страшная легкость, которую он обрел, каждый раз вызывала унего потрясение. Он старался придать своим мыслям больше тяжести — иначе его разум улетел бы под небеса и не смог бы вернуться. Тело взывало вослед, но он уже был слишком далеко, чтобы ощущать его потерю. Он поднимался все выше и выше, сквозь облака и слой разреженного воздуха, и лишь земное притяжение удерживало его. Как ни странно, он чувствовал холод. Жара, ветер и влага не влияли на него, но холод имел особую власть.
Не успев опомниться, он оказался на месте и увидел под собой ларнский храм: каменный четырехугольник на острове, похожем формой на грушу. Баралис сквозь кровлю, камень и дерево проник в покой, приготовленный для его приема. Четверо мужчин у стола, на столе четыре свечи и чаша.
— Добро пожаловать, Баралис, — сказал один из четверых. Баралис выждал немного, чтобы прийти в себя. Будь у него дыхание, он бы совсем запыхался. Он не стал повторять свою оплошность и придавать себе форму — он не собирался расходовать свои силы ради того, чтобы угодить жрецам.
— Я пришел, чтобы получить ответы.
— Ты пришел в нужное место, но что ты дашь нам взамен?
— Только не душу свою, если вы это имеете в виду.
— У тебя нет души, Баралис. Ты живешь одним лишь честолюбием.
Баралис напряг свою волю, и все четыре свечи угасли.
— Не Ларну меня судить.
— Говори, чего ты хочешь, — быстро сказал старший из четверых.
Баралис был уверен, что они уже знают, зачем он пришел. Все эти разговоры — только игра.
— Герцогская вдова носит ребенка. Я хочу знать, мальчик это или девочка.
Четверо помолчали немного, обмениваясь мыслями, затем самый младший сказал:
— Ответ не обрадует тебя, Баралис.
— Стало быть, мальчик. — Более прямого ответа от Ларна ожидать не приходилось. Баралис не стал задерживаться на этом: не следовало позволять жрецам раздумывать слишком долго.
— Когда Аннис и Высокий Град выступят
— Ну-ну, Баралис, — прищелкнул языком младший. — Помни: услуга за услугу.
Баралис был готов к этому. Ларн славился тем, что ничего не делал даром. Он медленно произнес, смакуя каждое слово:
— Я знаю, кто тот человек, которого вы боитесь.
Все четверо надолго затаили дыхание, и наконец старший прошептал:
— Говори.
— Ученик пекаря из замка Харвелл грозит вам погибелью. Зовут его Джек, и когда-то он был у меня писцом.
— Где он теперь? — спросил младший.
Баралис начинал получать удовольствие от беседы. Жаль, что у него не было плеч: он бы пожал ими.
— Где-то к западу от Брена — в Хелче или в Аннисе.
— Почему ты так уверен в том, что говоришь?
— Э, друг мой, разве я спрашиваю, каким образом предсказывают ваши оракулы? — Баралис не собирался оповещать их о пророчестве Марода — пусть дойдут до этого своим умом. У Марода сказано много такого, что Ларна не касается.
— А что слышно о рыцаре, который ищет юношу по имени Джек?
— Думаю, он все еще в Брене. Очень сомнительно, чтобы он сумел тайно вывести из города беременную женщину и ее престарелого отца. Но ведь вы сами должны знать об этом? — не удержался от шпильки Баралис.
— Мы не можем навязывать нашим оракулам, что они должны увидеть.
— Если бы могли, вы бы все из них выжали. — Баралис уже устал обмениваться колкостями, да и время было на исходе. — Скажите, что вам известно о планах Высокого Града.
— Их планы — уже не их планы. Войска не выйдут из города, пока брак не состоится.
— Почему?
— Потому что кто платит, тот и заказывает музыку.
Тавалиск. Плетущий интриги архиепископ Рорнский оплачивает войну. Но ему-то какой прок ждать? Баралис слабел. Притяжение тела влекло его назад.
— Уже уходишь, Баралис? Так скоро? — поддел его младший.
— Еще одно слово, — сказал старший. — Выследи рыцаря и мальчишку и убей их, а мы будем руководить тобой в течении всей войны.
«Согласен», — грянуло над половиной континента, и Баралис уступил зову тела.
Волосы на затылке у Джека ощетинились, словно у собаки. Было холодно и сыро, дул легкий ветер, но ничто не могло объяснить ощущения, которое он испытывал. Точно темная тень прошла над ним.
Он плотнее запахнулся в свой новый плащ. Небо с каждой минутой становилось все пасмурнее. Темнело, и Джек с дороги, ведущей в горы, видел под собой весь Аннис. Джек решил нее возвращаться к Тихоне — слишком это было опасно: вся округа кишела людьми, ищущими его. Дорога к травнику слишком ужи людная — не меньше сотни человек могло бы узнать беглеца. Джек и так уже свалял большую глупость, отправившись в город. Ведь его приметы, если верить Тихоне, расклеены по всему Аннису.