Чародей и Дурак
Шрифт:
— Я не знаю где. Не видал его с той ночи, когда произошло убийство.
Скейс прижал пику к подбородку Хвата. Сталь была такой острой, что Хват только по теплой струйке крови догадался о полученном ранении — и замер.
— Говори, где Таул, не то я проткну тебя насквозь.
Хват не сомневался, что Скейс сдержит слово.
— Таул на северной стороне — он прячется на Живодерке.
Пика снова приблизилась...
— Зачем же ты тогда болтаешься тут, на южной стороне?
Вперед Хват податься не мог и потому откинулся назад, привалившись к боку Скейса. Тому пришлось перехватить
Тот пошатнулся, а Хват пнул его палку, не дав Хромому обрести равновесие, и сиганул в туннель. Скейс метнулся за ним. Но Хват, умудренный опытом, теперь прыгнул вперед ногами. Холодная грязная вода обволокла его. Скейс поймал его за волосы, однако Хват не пощадил своих локонов — дернул головой и освободился.
Пора было возвращаться к Таулу.
Джек проник в город Аннис самым необычным образом и теперь сидел за большим, ярко освещенным и тесно уставленным столом в весьма недоверчивом обществе мастеров пекарской гильдии.
— Как помешать тесту всходить слишком быстро? — спросил Бармер, пекарь с огромными щетинистыми усами и лицом, красным, как вино, которое он пил.
— Надо поместить его в кадку с водой и подождать, пока оно не поднимется до края.
Пекари встретили ответ Джека одобрительным ворчанием. Последние полтора часа — с тех пор как его схватили под стеной и провели сквозь искусно спрятанную калитку в восточную часть города — пекари неустанно забрасывали его вопросами, проверяя, тот ли он, за кого себя выдает. Мало было заявить, что ты пекарь, — надо было это доказать.
— Это всякому мельнику известно, — сказал единственный здесь тощий, с впалыми щеками, пекарь по имени Нивлет.
— Да отцепитесь вы от парня, — вмешался Экльс — тот, который заткнул Джеку рот у городской стены. — Ясно же, что он наш.
— Нет уж, Экльс, — возразил Скуппит, коротышка с ручищами как окорока. — Нивлет дело говорит — такое и мельник может знать. Спросим у парня еще что-нибудь для верности.
Пекари одобрили это предложение нестройными возгласами. Их было около двадцати, и все они старательно поглощали яства, стоящие на столе. За минувший час они успели обсудить растущие налоги на хлеб, вес каравая стоимостью в один грош и то, кого в этом году следует принять в подмастерья.
Но главным источником их непокоя оставались мельники. Высшей целью пекарской гильдии было перехитрить, перещеголять и перевесить мельничную братию. Мельники подмешивали дешевое зерно к хорошему, мололи либо слишком грубо, либо слишком мелко и держали прочную монополию, от которой зависели все цены на провизию. Если бы пекарю сказали, что мельник убил собственную семью и съел ее на ужин, пекарь только кивнул бы и сказал: «А кости, поди, приберег для помола». Мельники славились тем, что мололи все, что можно молоть, и добавляли это в муку.
Джек нечаянно замешался в ежемесячную тайную вылазку пекарской гильдии. Экльс, один из предводителей цеха, поверил Джеку с самого начала и рассказал ему, что раз в месяц, когда мельничная гильдия устраивает свое собрание, пекарская гильдия рассылает шпионов на все мельницы в пределах
Каждый пекарь посылается в урочную ночь к назначенной ему мельнице. Исполнив свое дело, члены гильдии собираются в кустах к югу от городской стены и проходят в город через потайную калитку. Шпионство за чужими гильдиями считается самым гнусным из преступлений, уличенные в нем караются пожизненным исключением из ремесленного сословия — так что пекари подвергают себя нешуточной опасности.
Джек невольно восхищался их отвагой.
— Ладно, — сказал, прожевав, Бармер. — Спросим что потруднее. — Он сунул в рот сладкий рогалик, чтобы легче было думать. — Отменное тесто, Скуппит, — заметил он своему соседу.
Тот склонил голову, выражая признательность за похвалу.
— Я добавил в него полмерки густых сливок.
Бармер посмаковал сдобу.
— Это лучшее из того, что тебе удавалось, дружище. — Он проглотил и снова обратился к Джеку: — Скажи-ка, парень, какая пахта лучше годится для пресного хлеба — свежая или кислая?
Джек начинал получать удовольствие от всего этого. Ему нравились пекари — славные ребята, которые любили хорошо пожить и ревностно относились к своему ремеслу.
— Кислая, — сказал он. — Сода, заключенная в ней, помогает пресному тесту взойти.
Экльс поднял голову от тарелки.
— Парень знает свое дело, Бармер.
— Верно, — поддержал Скуппит.
— И все-таки я ему не доверяю, — сказал Нивлет.
Бармер махнул рогаликом.
— Ладно, последний вопрос. Если ты добавляешь в тесто дрожжей, чтобы оно скорее поднималось, надо ли и соли добавить тоже?
— Нет. Лишняя соль мешает тесту всходить. — Джек улыбнулся пекарскому собранию. — И корка от нее делается жесткой.
Бармер встал, подошел к Джеку и с размаху огрел его по спине.
— Добро пожаловать в гильдию.
Все прочие последовали его примеру, и Джека долго мяли, тормошили, хлопали по спине и даже целовали. Только Нивлет остался на месте, глядя на Джека с явным подозрением, а потом встал и вышел из комнаты.
— Ешь, парень, — велел Экльс. — Из пекарской гильдии голодным никто не уходит.
Джек не нуждался в уговорах. Он не ел с самого завтрака — ему казалось, что с тех пор прошло не меньше двух дней, — а еда, стоящая перед ним, казалась куда аппетитнее того, что стряпал Тихоня. Блестящие запеченные окорока соседствовали с огромными пирогами, взрезанные сыры были начинены фруктами, и связки поджаристых колбас лежали в мисках, переложенные жареным луком. Все это перемежалось разными видами хлеба: кислыми и пресными лепешками, содовыми булочками, плюшками, пирожными и простыми хлебами. Никогда еще Джек не видел такого разнообразия. Корочки, румяные, покрытые глазурью или посыпанные тмином, радовали глаз; иные булочки имели на себе насечку, чтобы вкуснее жеваться, другие были искусно перевиты. И все было свежим, ароматным и превосходно выпеченным!