Чарлстон
Шрифт:
В доме на Шарлотт-стрит Люси поместила книгу на столике рядом со своей кроватью.
Пинкни отводил душу, сидя над учетными книгами компании «Трэдд—Симмонс». Слишком долго он пренебрегал делами. К тому же он понял, в какой зависимости от Симмонса находился с самого начала.
– Но мы вполне можем существовать, – сказал Пинкни своему шурину. – Тысячи тонн фосфатов лежат под землей. Надо только найти покупателя.
Лукас вызвался ехать на север, чтобы установить торговые связи, но Пинкни не отпустил его.
– Ты вот-вот станешь отцом, и Лиззи мне не простит. Я поеду сам.
Он уехал в феврале, рассчитывая вернуться к середине марта. На второе апреля была назначена свадьба Стюарта с Генриеттой Когер, и Пинкни пригласили в качестве шафера.
Случилось так, что Лукасу пришлось занять его место. Пинкни столкнулся с большими трудностями, чем ожидал. Элизабет также не могла сопровождать свою новую сестру. Маленький Лукас запаздывал на три недели и не подавал признаков, что собирается наконец выбраться на свет. Элизабет сравнивала себя с бегемотом. Хэтти, каждый день приходившая ее навестить, только расстраивала Элизабет. Пинкни пообещал, что старая негритянка, оставив дом Трэддов на Клару, будет жить у Куперов в няньках. Хэтти не могла дождаться этого часа.
Джулия сыграла роль «самой старой в мире подружки невесты», как она себя называла. Она с удовольствием приняла, участие в свадебном торжестве. Когеров она хорошо знала – это семейство связывал с родом Эшли брак, заключенный еще в восемнадцатом столетии. Она дала свадебный ужин в Барони после венчания в старой церкви Святого Эндрю, находившейся на плантации Эшли. В церкви не проводили службы со времен войны, но епископ открыл ее ради Адама Эдвардса. Его голос был слишком мощным для крохотной церквушки, но, к счастью, в окнах не было стекол и он мог свободно изливаться наружу. Мэри Трэдд Эдвардс, не обманув всеобщих ожиданий, без устали плакала.
– Леди так не поступают, моя милая, – заявил доктор Перигрю. – Ты выкинула ребенка, будто уличная кошка. Перестань плакать. Ты у нас молодец, хорошая девочка.
– Где Лукас? Я хочу его видеть.
– Слава Богу, что его здесь нет. Нет ничего хуже, когда взволнованный отец путается под ногами. Занявшись им, я бы не заметил, как выскочила малышка.
На следующее утро Делия встретила Лукаса на тротуаре. Он как раз возвращался из Барони.
– Мистер Лукас, ребенок родился!
Лукас взбежал по лестнице, перескакивая через три ступеньки.
– Элизабет! Моя дорогая! Как я мог уехать? Будь прокляты все свадьбы на свете, кроме нашей. Где же он? Где мой сын?
Элизабет отогнула одеяло, чтобы показать мужу
– Какой маленький, – прошептал он. Лукас залюбовался точеными ушками и крохотными пальчиками. – Прекрасно, – прошептал он с благоговением.
Элизабет почувствовала прилив гордости и любви, отозвавшийся в ее сердце теплотой.
– И на ногах пальчики, – сказала она. – Хочешь взглянуть?
Она развернула одеяло.
Лукас потерся щекой о крохотные ступни, и она хихикнула.
– Мокрые, – добавила Элизабет. – Придется нам все запасные простыни изрезать на пеленки. Позови Хэтти, милый. Она перепеленает девочку.
Лукас прекратил разглядывать крохотные ноготки младенца:
– Что?
Элизабет, смеясь, повторила:
– Разве ты не знаешь, что младенцы не умеют проситься? Мосси ввела тебя в заблуждение.
Лукас взглянул на пеленки младенца.
– Что ты, глупенький, – сказала Элизабет. – Пусть это делает Хэтти.
– Это девочка! – воскликнул Лукас. Элизабет кивнула:
– Я уже подобрала ей имя. Ты ведь обещал, что я сама буду называть девочек.
Лукас повернулся к ней спиной.
– Лукас! Лукас, куда ты?..
Элизабет услышала, как он стремительно сбежал вниз по лестнице.
Вернулся он поздним вечером. Элизабет к тому времени успела наплакаться и уснуть. Малышка спала в колыбели на кухне, где Хэтти стирала пеленки.
– Это вы, мистер Лукас? – спросила Хэтти. Ответа не последовало.
Хлопнув дверью, Лукас ворвался в спальню. Элизабет проснулась. В темноте она не видела мужа, но услышала его голос и почувствовала сильный запах виски.
– Я хочу сына, – заявил Лукас. – Мужчине подобает иметь сына.
Он был пьян.
– Лукас! – взмолилась Элизабет. – Мне очень жаль, что ты так разочарован. Но у нас красивая дочка. В следующий раз родится сын.
– Я хочу сына, – простонал он. – Ты должна родить мне сына.
Он повалился на кровать, шаря в простынях, путаясь в складках ее ночной сорочки.
– Проклятье! Ты должна дать мне сына.
Тело Лукаса было тяжелым, от него нестерпимо пахло потом. Элизабет показалось, что к ней ворвался кто-то чужой. Пальцы Лукаса терзали плоть, израненную родами. Элизабет завизжала. Он рукой заткнул ей рот. Когда он насиловал ее, она чувствовала, что ее будто режут стилетом. Элизабет погрузилась в черную бездну страха. Она задыхалась. Кулаками она била мужа по голове и плечам, пока руки безвольно не упали на простыню. Элизабет потеряла сознание.
Очнулась она оттого, что ее трясла Хэтти.
– Маленькая мисс хочет кушать, – сказала нянька. На одной руке она держала младенца. В другой руке – фонарь, освещавший пятна крови на простынях, которыми Лукас прикрыл тело и голову жены. – Иисусе, – прошептала служанка. – Я пойду за доктором.
Элизабет ощупала раны:
– Не надо, Хэтти. Кровь уже не идет. Помоги мне дойти до стула. Я покормлю Мэри Кэтрин, пока ты перестилаешь постель.
«Должно быть, мне приснился дурной сон, – подумала Элизабет. – Этого не могло случиться».