Чандра
Шрифт:
— Сядь ко мне на колени и успокой меня, — попросил Джерваль, — сегодня такое трудное утро.
— Эдуард так счастлив, — сказала Чандра, — он поцеловал Элеонору… прямо у меня на глазах… и говорил о своей огромной любви к ней. А посмотрев на дочь, он так глупо улыбнулся. Хочешь взглянуть на малютку?
— Сначала полежи со мной, Чандра.
— Но ведь уже день!
— Я не могу быть без тебя. Ты сделала меня своим пленником.
— Нет, — улыбнулась она, — это ты, дорогой, мой завоеватель.
— Ты считаешь, что я покорил тебя? — спросил
— И ты еще спрашиваешь!
Эдуард сидел один в своем шатре, размышляя о том, стоит ли ему держать здесь аль-Хамила, эмиссара местного вождя, заключившего перемирие с рыцарями-христианами. Ему не терпелось увидеть Элеонору и их малышку Джоан.
Войдя в шатер, аль-Хамил, могучий сарацин с густыми черными бровями, поклонился Эдуарду.
— Что скажешь, аль-Хамил? — спросил Эдуард и указал на табурет. Повернувшись, чтобы взять бокал с вином, Эдуард заметил, как сарацин что-то вытащил. И тут же в плечо Эдуарда вонзился кинжал. Преодолевая боль, принц с яростным криком схватил сарацина за руку.
— Христианская собака! — завопил аль-Хамил, плюнув Эдуарду в лицо. — Для тебя все кончено, кинжал пронзил тебя.
От железной хватки Эдуарда рука сарацина ослабела. Принц ударил его коленом в живот, и аль-Хамил, взревев от боли, рухнул на колени. Острие кинжала уперлось в его горло.
— Спаси, Аллах! — воскликнул он. Эдуард вонзил кинжал в грудь аль-Хамила, и тот упал замертво. Эдуард отпрянул от него. Тотчас в шатер ворвались телохранители. Принц не успел ничего сказать им, почувствовав приступ тошноты. «Но ведь это не более чем укол в руку», — подумал он и упал.
Джерваль и Чандра вошли в шатер. Два врача, склонившись над принцем, рассматривали распухшую рану в плече. Рядом плакала Элеонора. Джерваль попросил удалиться всех, кроме врачей.
— Кинжал отравлен, — сказал Пейн, — врачи не знают, что делать.
Эдуард открыл глаза. Его знобило. Он взглянул на Джефри:
— Ничего нельзя сделать?
— Ваше высочество, это какой-то не известный нам яд. Мы уже очистили рану и сейчас зашьем ее. Но, кроме этого, мы ничего не можем сделать. Остается только молиться Богу.
Джерваль повернулся к Роджеру де Клиффорду:
— Пошли кого-нибудь за врачом тамплиеров, сэром Элваном. Возможно, он знает что-нибудь об этом яде.
Элеонора с ужасом взглянула на Джефри.
— Так это яд, — прошептала она. Губы Эдуарда посинели, он застонал и закрыл глаза.
— Нет! — закричала Элеонора. — Он не умрет! — И бросилась к мужу, оттолкнув Джефри.
— Миледи, пожалуйста, остановитесь, — умолял ее Джефри, — вы не поможете ему.
— Я не позволю ему умереть! Прочь с моего пути, прочь! — Упав на колени перед Эдуардом, она стала высасывать яд из раны. Потом опустилась на колени и начала молиться.
Воцарилась мертвая тишина. Чандра опустилась на колени рядом с Элеонорой.
— Миледи, — тихо сказала она,
Врачи обсуждали случившееся.
— Наверное, его высочество не выживет, — пробормотал один из них. — Скорее бы пришел врач тамплиеров!
Чандра помогла Элеоноре подняться. Они молча смотрели, как Джерваль растирает Эдуарду руки и ноги.
— Ради всех святых, — тихо заплакал Пейн, — не может же он так долго быть без сознания. Элеонора села возле мужа.
— Милорд, — шептала она, — прошу вас, откройте глаза!
Веки Эдуарда дрогнули. Он слышал голос Элеоноры словно издалека. Вдруг он понял, что не может умереть, ибо очень нужен ей сейчас. Сделав огромное усилие, Эдуард открыл глаза. Плечо разрывалось от боли. Он стиснул зубы, чтобы не закричать. — Лежите тихо, ваше высочество.
Сэр Элван кивнул Джервалю и Пейну. Сев рядом с Эдуардом, они прижали к постели его руки и ноги. Эдуард едва почувствовал, как нож доктора рассек кожу. Он слышал тихое всхлипывание Элеоноры и хотел успокоить ее, но не мог пошевелить языком. Между тем Элван влил в рану Эдуарда снадобье.
Принц так сильно дернулся и закричал, что его едва удалось удержать.
Удлинив разрез, Элван влил в рану еще снадобья. Через несколько минут сэр Элван сказал:
— Странно, яд должен был бы уже пузыриться на поверхности раны, однако почему-то этого нет.
Джерваль улыбнулся.
— Полагаю, сэр, в ране уже нет яда, принцесса отсосала его.
Элван посмотрел на бледную Элеонору.
— Миледи, — тихо сказал он, — вы спасли жизнь вашему мужу.
Услышав эти слова, Эдуард открыл глаза и увидел, как улыбнулась Элеонора.
— Я еще очень слаб! Проклятие, все это так нелепо!
— Вам не стоит пока беспокоиться о делах, — заметил Джерваль и вдруг улыбнулся. — Элеонора сейчас кормит младенца и скоро придет. Теперь, Эдуард, мы обязаны жизнью нашим женам.
— Да, — ответил Эдуард, — но почему ты не остановил ее? Ведь яд мог убить Элеонору!
— Мне и в голову это не пришло. Но думаю, она убила бы того, кто попытался бы остановить ее.
— Ты прав. Она чувствовала то же, что и Чандра, когда тебя ранили в Назарете. — Эдуард закрыл глаза. — Интересно, как бы все сложилось, если бы король Людовик не умер. Смог бы он дать нам еще тысяч десять людей?
— Таких же богобоязненных, каким был он сам, — ответил Джерваль. — Людовик почему-то вообразил себя вождем.
— Он им и был.
— Но не в сражениях. Только вы, Эдуард, смогли повести нас в бой.
— Кажется, Господь благословил меня для выполнения этой священной цели, — проговорил Эдуард. — Именно мне предначертано освободить эту землю от врагов.
— Мы все тоже так думаем.
— Бог видит, мы делали все, что могли, но, имея лишь тысячу человек, добились немногого. Временами я хочу, чтобы Бог проклял тех христиан, которые отказались помочь нам.