Чадо от профессора
Шрифт:
Но я ещё не готова. Хочу хоть немного побыть счастливой.
Может, никогда и не буду готова. Если, как он клялся, действительно ВСЕ осталось в прошлом.
Бездумно улыбаясь, наблюдаю, как Костя прикручивает выдранный шпингалет. Что-то бормочет себе под нос, но я особо не вникаю. Просто наблюдаю за ним.
— Ничего-ничего. Сейчас разберусь со своими… и заберу…
Все эти дни я словно в каком-то волшебном кино. Будто со стороны наблюдаю, как этот строгий мужчина со своей обаятельной улыбкой
Я думала, забыла. Считала, что выкинула его из головы. Надеялась, что возненавидела… Ан-нет. Оказалось это не так-то просто. Даже с предателем.
Вот блин. Опять я ступила на эту скользкую дорожку. Сама ведь обещала простить. Так и нечего бередить! Пройдёт немного времени, тогда обсудим и расставим все окончательно на места.
Из комнаты выходит Ксюша. Моя кандидатура теперь ее мало привлекает. У неё теперь есть папа.
— Пап!
— Да, Мандаринка?
— Я вот твою рубашку принесла, — и улыбается во весь рот.
— Спасибо, маленькая помощница. Я почти закончил. Ты, я смотрю, очень торопишься?
— Галина Петровна будет ругаться, если я опоздаю!
— Никто никуда не опоздает, вот смотри на часы, видишь стрелка большая…
Костя начинает объяснять нашей маленькой, но чрезмерно умной дочке, как обращаться с часами. Не забывая попутно вкручивать саморезы в дверь. А я к косяку привалилась и наблюдаю за ними. Снова, будто кино смотрю. А в глазах слёзы стоят.
— Готово! — выпрямляется Костя.
Быстро моет руки и натягивает предложенную Ксюшей рубашку.
Уже через несколько минут наше семейство выходит из подъезда.
— Куда? — останавливает нас Костя, когда мы с Ксюшей по привычке сворачиваем к тропинке, ведущей прямиком к саду. — В машину.
— Кость, да тут идти-то…
— Вот если мы будем ходить туда-сюда, то точно опоздаем. В машину, — повторяет он повелительным тоном.
Сдерживаю улыбку. Теперь я вообще ничего сама решать не могу? Не то, чтобы я сильно расстроена. Меня наоборот успокаивает нахождение за его широкой спиной.
Ксюшу нам пришлось сдавать вдвоём. Ведь я обещала, что если Костя ещё раз приедет, то проводит ее прямо в сад. И если до этого он несколько дней не выходил из нашей тесной квартирки, так как болел, то теперь уважительные причины закончились.
Но и Ксюша не обманула. Она действительно не стала плакать, когда уходила в группу. И мотивировала этот феномен так:
— Так ведь я плакала, потому что боялась, что ты одна остаешься. А теперь ты не одна.
С лучезарной улыбкой помахала нам рукой, и стала громогласно оповещать других детей, что сегодня она пришла с папой. А я сбоку-припёку. Ладно, папина популярность тоже рано или поздно угаснет.
Усмехаясь, сажусь на переднее сиденье чёрного, наглухо затонированного
Моя рука тут же оказывается в плену сильных пальцев. Поворачиваюсь к Косте и замечаю на его губах примерно такую же задумчивую улыбку.
— Чего? — интересуется он.
— А ты? — ещё шире улыбаюсь я.
Он подтягивает мою руку в своей к губам. Целует мои пальцы:
— Сам не знаю. Кажется, это просто счастье вынуждает улыбаться. Я и подумать не мог, что может быть… вот так, — почему-то осекается.
Отворачивается к окну и прочищает горло. Я понимаю. Сама в такой же болезненной эйфории.
Костя нажимает на кнопку, и машина начинает утробно рычать. Осторожно выезжаем с парковки у сада.
— Сколько пар у тебя? — спрашивает, вырулив на дорогу.
— Две.
— Хмм… А прав не появилось случайно?
— Нет, — усмехаюсь я. — Да и зачем они мне? Я на этом звере, ещё и по Москве, ездить не намерена.
— Значит, такси возьмёшь.
— Глупости. Я могу сама о себе позаботиться…
— Я уже понял, что ты можешь. Обойдёмся без дальнейших демонстраций. Отныне о вас забочусь я. И завязывай уже отстаивать свой авторитет на каждом шагу. У тебя все равно ничего не выйдет.
— Почему это? — усмехаюсь я. — У меня-то в этой семье опыта побольше и…
— Глава сменился. Можешь свой опыт отложить на полочку и выдавать порционно и исключительно в рекомендательной форме.
— О, как скажете, господин ректор, — я усмехаюсь с его сосредоточенного лица.
— Ты не рассказала, что там с бабушкой? — неожиданно спрашивает Костя.
Тяжело вздыхаю:
— Я же тебе ещё тогда говорила, что она не очень здорова. Долго понять не могли. Потом диагностировали… — замолкаю, заметив, как большая рука сжимается на руле. — Кость, ты чего?
— Я понять не могу, — слышу, что злится, слова буквально просачиваются сквозь сжатые зубы, однако пальцы, что все еще сжимают мою ладонь, принимаются осторожно поглаживать кожу. — Неужели я настолько тебя обидел, что даже оказавшись в полной ж…
— Ты ведь не хочешь прямо сейчас об этом говорить, — одергиваю я мужчину, будучи сама не готова к тяжелому разговору. Не так.
Он нервно выдыхает. Поворачивается к боковому окну, пока мы стоим на светофоре. Видимо с мыслями собирается.
— Кость, — тихо бормочу я, и, придвинувшись к мужскому плечу, кладу на него голову, — мы же договорились. Все осталось в прошлом.
Ещё один резкий выдох. Светофор переключается на зелёный. Костя поворачивается, мельком целует меня в макушку, и трогается с места. Прикрываю глаза от удовольствия.
— Ой, Кость, — спохватываюсь, когда мы уже подъезжаем к универу, — куда ты едешь?