Чадо от профессора

Ким Саша

— Конечно, — поднимаюсь на ноги и протягиваю ладонь ребёнку. — Я жуть какой голодный.

— Но только обещай, что мы соберём все.

— Даю слово.

Сжимая в ладони маленькие пальчики, вхожу на кухню вслед за Лерой, улыбаясь ей в затылок.

Удобные. Как же…

Она первым делом подходит к сушилке. Трогает одежду и разочарованно качает головой.

— Не высохнет ведь, — улыбаюсь я.

— Рано радуешься, — шипит Лера. — Если потребуется, я буду с феном над ней сидеть.

— Мам, так у тебя же фен сломался, —

вставляет своё, как всегда спасительное, слово Ксюша, уже уплетая гречку за обе щеки.

Лера обречённо вздыхает, глядя на дочь. Я же подбадривающе подмигиваю своему партизану. Перевожу взгляд на Леру. Серебристые глаза сочатся негодованием.

Пожимаю плечами:

— Ну, ведь не выставишь ты меня в мокрой одежде? А там, кстати, все ещё дождь.

Лера раздраженно поднимает вилку:

— Ксения, сегодня со мной можешь поспать.

— Ура! — с полным ртом восклицает малышка. — Почему?

И мне тоже интересно.

— Костя будет спать на твоей кровати.

Глава 5

КОНСТАНТИН

— Па-па, — просыпаюсь от сонного бормотания надо мной. — Пааап.

Ксюша трясёт меня за плечо, и я тут же вскакиваю с ее тесной кровати, которая явно жмет мне в коленках. Пытаюсь продрать глаза, вглядываясь в темноту. Обнимаю ребёнка за плечи:

— Что случилось? Что-то болит? В туалет? Пить?

— Нет. Там… мама, — шепчет она едва различимо.

Обходит меня стороной и заваливается на свою кроватку. Пока я продолжаю непонимающе хлопать глазами, пытаясь проснуться.

— Она тебя зовёт, — бормочет из полудрема ребёнок.

Сердце заходится в бешеном ритме. Меня? Точно?

Поднимаюсь на ноги. Неторопливо подхожу к большой кровати, чтобы ненароком не наступить на какую-нибудь игрушку. Зарываюсь пальцами в бороду, спросонок пытаясь сообразить, что происходит.

Поговорить нам с Лерой так и не удалось. После сбора кукольной мебели и игры в дочки-матери, в которой я исполнял роль дедушки, Лера увела Ксюшу мыться и спать. А я отправился на кухню, чтобы не мешать укладыванию.

Рассчитывал, что Лера придёт ко мне. Но видимо помятуя вчерашний «инцидент», она решила не рисковать. Когда я вернулся в комнату, она уже спала в обнимку с Ксюшей.

Из-за того, что важный разговор так и не состоялся, вариант, где я могу быть милован и приглашён в кровать, пока отсутствует. И это вынуждает меня нервничать. Зачем бы ей…

— Кость, — выдыхает мое имя Лера, и я замираю, вглядываясь в спящее лицо. — Не уходи… Костя.

Перестаю дышать. Перед глазами возникает видение того, что было с Лерой, когда я уехал. Если отбросить всю ту ложь, что она мне нагородила и принять во внимание, что она любила меня так же, как я ее, — а что было со мной, я и врагу не пожелаю, не то, что любимой женщине.

У меня крыша ехала, насколько я хотел, чтобы она была рядом. Несколько раз порывался

плюнуть на все и поехать к ней, потому что жизнь без неё казалась невыносимой. Но почему-то каждый раз находил в себе силы остановиться. Был уверен, что не нужен ей.

Идиот. Мне хватило раз ее увидеть, чтобы понять: все, что она мне наговорила тогда — было ложью. Если бы я не сдерживал себя, то мы бы уже давно во всем разобрались…

Если я — взрослый мужик, чуть с ума не сошёл, то, каково было ей? Моей маленькой хрупкой девочке.

— Костя, пожалуйста… — снова шепчет голос с надрывом.

— Я рядом, — глотая неприятный ком, застрявший в горле, отзываюсь я тихо. — Всегда теперь буду рядом. Никуда не денешься от меня, глупенькая.

Ложусь рядом и притягиваю к себе подрагивающее тело. Такая холодная. А у меня будто костёр в душе разгорается. Не тот согревающий, который возникает обычно, когда она рядом. Нет. Нечто куда более зловещее. Он будто испепеляет меня изнутри.

Сколько же времени мы потеряли по моей глупости? И сколько ещё предстоит пережить, чтобы она наконец смогла довериться мне. Не только во сне.

— Тише-тише, — глажу ее волосы. — Кажется, я стал твоим кошмаром. А говоришь — игра…

Ее носик утыкается в мою шею. Влажные от слез губы, обжигают кожу короткими поцелуями.

— Костя.

— Да. Я тут.

— Я так скучала, Кость, — давясь от слез, бормочет она в полудреме.

— И я. Очень скучал, моя девочка.

— Кость… — ей будто просто нравится произносить мое имя.

— М, — отзываюсь я, целуя ее в макушку.

— Я тебя люблю.

Сердце пропускает пару ударов, чтобы вновь возобновить свой ход, и начать предательски барабанить в ушах. Огонь в душе перестаёт быть болезненным, вновь становясь ласково-согревающим.

Приподнимаю голову от подушки, пытаясь понять, не послышалось ли мне. Вглядываюсь в лицо: глаза закрыты, дыхание размеренное, слёзы больше не льются. Уже спит? Как она может спать в такой момент?!

Хотя закрадывается у меня подозрение, что на утро она даже и не вспомнит об этом. А жаль…

— И я тебя люблю. Родная моя, — затягиваюсь ее привычным цитрусовым ароматом, таким родным, что начинает щипать глаза. — Больше жизни.

Горячо. В груди горит. А из горла вырывается обжигающее дыхание. Постель кажется ледяной.

Не разлепляя глаз, потому что яркий свет раздражает даже через опущенные веки, поворачиваюсь в надежде нащупать тот островок тепла, который дарил комфорт всю ночь.

Но никого нет.

Конечно. Мне это все приснилось. Я один.

Чувствую, как болезненное дыхание начинает учащаться.

Они привиделись мне. Не желаю просыпаться в мир, где их нет…

— Мам, ну надо папу поцеловать! — вдруг врывается тонкий голосок в мой сон.

Да. Да, пожалуйста. Заберите меня к себе. В свой сладкий сон. Мои родные. Не хочу без вас…