Цейтнот. Том II
Шрифт:
Я приложил Михея своей неправильной гармонией, но тот оказался крепким орешком и погасил деструктивные колебания, вновь начал отрезать меня от сверхсилы, а дополнительно охватил шею кольцом давления, желая то ли раздробить гортань и удавить, то ли попросту обезглавить.
Каким-то запредельным усилием я заблокировал это воздействие, и тогда бывший сослуживец задействовал телекинез. Валявшийся в шаге от нас револьвер будто бы сам собой прыгнул в его раскрытую ладонь, и я вцепился в запястье Михея, не позволяя тому взять себя на прицел. Отвлёкся и упустил нематериальную
Ствол револьвера уставился в лицо, курок до упора отошёл назад и сорвался, шибанул бойком о капсюль.
Клац! И — больше ничего!
Я предотвратил выстрел, потратив крохи удерживаемой сверхсилы на гашение искры, тем самым выгадал время и успел сунуть руку в карман, рванул оттуда выкидной стилет. С металлическим щелчком разложился длинный клинок, резкий укол пришёлся Михею в бок, остриё чуть вильнуло, задев ребро, и засело до упора!
Изо рта противника плеснуло кровью, но он всерьёз вознамерился утащить меня за собой на тот свет и бросил остатки потенциала на усиление и без того уже врезавшейся в кожу удавки. Прямо над ухом оглушительно грохнуло, дульная вспышка ослепила левый глаз, а Михей будто молотком по лбу получил! Голова его мотнулась, он обмяк и завалился на спину, из пулевого отверстия меж бровей потекла алая струйка.
Готов! Теперь уже точно!
— Замер! Замер, кому сказано! — заорал Василь, ясное дело — не мне. — Мордой в снег, руки за голову! Завалю, сука!
Короткая схватка выпила все силы, но я не замешкался, не дал себе послабления. Выдрал из сведённых судорогой пальцев Михея револьвер, вскочил и сразу опустился на одно колено, оказавшись не в силах справиться с головокружением. Впрочем, и так разглядел, что Маленского уже и след простыл, а Василь заломил уложенному лицом в снег Антону руки и стягивает запястья кожаным ремнём, будто в этом имелся хоть какой-то смысл.
Наш бывший сослуживец вырываться не пытался, только орал:
— Да мы ничего такого не хотели! Федя сказал, что Машку надо забирать, вот мы и пришли! А тут вы! Это всё Михей! Он совсем сбрендил!
Насколько мне помнилось, Антон активного участия в сшибке не принимал, но останавливать я Василя не стал. Не до того было. Боролся с тошнотой.
— Потянешься к сверхсиле, башку прострелю! — пригрозил мой товарищ. — И никто слова дурного за это не скажет! Ты ж дезертир!
— Нам Федя приказал!
— Заткнись!
Я вытянул из бездыханного тела Михея стилет и очистил клинок о снег, после сложил нож и убрал в карман, заодно избавил покойника от запасных патронов и взялся перезаряжать револьвер, после окликнул товарища:
— Василь! Барчук где?
— Ушёл, сволочь!
— Уверен? — уточнил я с нескрываемым недоверием.
Пусть даже Антон в драку и не полез, но у нас с Василем и при столкновении двое на двое шансов было откровенно немного. Уж не знаю, кто и по какой программе натаскивал Михея, но за тот год, что мы с ним не виделись, он превратился в крайне опасного бойца. И хоть его стартовая позиция изначально
— Я Барчука первым выстрелом зацепил! — пояснил Василь, заставляя подняться на ноги Антона. На нём и сорвал злость. — Да заткнись ты! Не до тебя сейчас! Потом разберёмся! Петя, идём!
От арки так и продолжало веять жаром, штукатурку одной из стен расчертила длинная трещина, а окна первых трёх этажей зияли выбитыми стёклами, но при этом в них не маячили лица встревоженных жильцов. Ни лиц, ни света. Дом словно вымер.
Только я так подумал, и распахнулась дверь парадной.
— Василь? Это ты?!
Я чуть не матернулся от избытка чувств и опустил револьвер, а Василь толчком отправил ко мне нашего бывшего сослуживца, сам же побежал к Машке, выскочившей во двор с туго набитой каким-то барахлом хозяйственной сумкой. Антон начал было качать права, но я оказался не в настроении спорить и пихнул его кулаком под рёбра, после чего отработанным усилием заблокировал сверхспособности и упёр в бок дуло револьвера, на случай если бывший сослуживец вдруг решит потрепыхаться и освободить входящий канал.
— Не дёргайся!
— Петя, ну ты что? Я же вообще ничего не сделал!
— Тем более не дёргайся!
В голове так и звенело, сплюнул на снег кровью. И разумеется, пропустил мимо ушей воркование Василя и Маши, расслышал только последний вопрос:
— Куда ты ему попал?
«Ему» — это Барчуку. Вот не плевать ли?
Проявленный подругой интерес Василю по душе не пришёлся, он пожал плечами и буркнул:
— Сама же видишь — ушёл! Так драпал, что я за ним не угнался!
Но вот тут мой товарищ определённо приврал — в этом случае он бы попросту не успел прийти мне на помощь и добить Михея. Ни за кем он не гнался, хватило ума адекватно ситуацию оценить.
— Петя, уходим! — крикнул Василь. — И контролируй этого! Начнёт дурить — стреляй!
— Да… — начал было Антон, но я его и слушать не стал.
— Заткнись! Шагай!
Василь и Машка поспешили к дальнему выходу со двора, мы поплелись следом, но только вышли в переулок, как по глазам резанули лучи фар завернувшего с улицы грузовика.
— Назад! — рявкнул Василь. — Уходим! Живо!
Машку дважды просить не пришлось, а вот Антон заупрямился.
— Шевелись, сволочь! — хрипло выдохнул я. — Тебя ж монархисты первым грохнут! Ты ж вохровец! Или наши как дезертира шлёпнут!
Тут-то Антона и проняло. Если до того он едва переставлял ноги, то после моих слов заметно ускорился, пусть с заломленными за спину руками не слишком-то и разгонишься. Сообразил, паршивец, что всё ещё хуже нынешнего обернуться может. Ему сейчас куда ни кинь, всюду клин. Одна надежда — с нами договориться.
— Освободи! — попросил Антон, когда мы проскочили арку.
Я потянул его за руку, заставляя прибавить шаг, но и так едва не упустил из виду Василя с Машкой, которые уже нырнули в соседнюю подворотню. Впрочем, Василь сразу выглянул обратно и махнул рукой.