Цейтнот. Том II
Шрифт:
— Ну да, ну да! — хмыкнул я, достал из буфета чистую рюмку, налил коньяка гостье, плеснул немного и себе.
Юлия Сергеевна кочевряжиться не стала, более того — влила в себя отнюдь не маленькую порцию в два длинных глотка и вновь протянула мне рюмку. Я повторил и уселся на диван рядом с барышней.
— И всё же: чем обязан?
Та зыркнула своими пронзительно-васильковыми глазами и спросила:
— Зачем ты здесь? К чему так рисковать?
Я неопределённо пожал плечами и пригубил коньяк.
—
— Ерунда! — отмела Юлия Сергеевна этот мой аргумент как несерьёзный. — Я бы поняла, реши ты перейти на сторону монархистов, но это ведь не так! Не так ведь?
Мне только и оставалось что головой покачать.
— Не так. — Я вновь приложился к рюмке, потом сказал: — Но и окончательно сжигать мосты тоже не собираюсь, а теперь твой дядя мне кое-чем обязан.
Юлия Сергеевна фыркнула, влила в себя коньяк и вернула рюмку.
— Мой дядя пытался усидеть на двух стульях, а теперь всё пошло прахом! Придётся обслуживать интересы либо тех, либо других. Кто бы ни победил, в прежних посредниках уже не останется нужды.
Я вылил в её рюмку остававшийся в бутылке коньяк и отметил:
— Думаю, он не пропадёт.
— Нет, конечно! Но влияния у семьи заметно убавится, — вздохнула Юлия Сергеевна и вдруг спросила: — Ты нашёл тех операторов?
— Двух из трёх.
— И что с ними стряслось?
Ничего не ответив, я пригляделся к гостье и в свою очередь поинтересовался:
— Горский разве не ввёл твоего дядю в курс дела? Или Фёдора Ильича нет в «Астории»?
— Горский себе на уме. Из него и слова не вытянешь!
— Ага, а ещё ваши акции резко обесценились, — поддакнул я. — Понимаю, понимаю…
— Петя! — взмолилась барышня. — Тебе так сложно рассказать? Это ведь мы попросили об услуге!
Я забрал у Юлии опустевшую рюмку и поставил ту на стол.
— Клим с рукой на перевязи — он ведь из охраны великого князя? — уточнил я, не спеша делиться информацией.
— Аренский? Да, он уцелел при нападении. Его взрывом с набережной сбросило. А что?
— Так… ничего, — неопределённо пожал я плечами.
— Петя! — проникновенно произнесла раскрасневшаяся после выпитого Юлия Сергеевна. — Ты ведь не ждёшь, что я стану тебя упрашивать?
— Просто с мыслями собираюсь, — сказал я, откинувшись на спинку дивана. — Ладинский и Новосельский были убиты, удалось опознать их тела. Одного выловили в канале, другого нашли в доходном доме.
— А Ельский? — быстро спросила Юля. — О нём что-нибудь известно?
Я кивнул.
— Биться об заклад не стану, но к Ельскому из Айлы приехала погостить кузина. Или он с некоей уроженкой туманного Альбина уже здесь познакомился и ввёл её в общество, представив сослуживцам. Вот она их обоих и укокошила.
Юлия Сергеевна уставилась
— И Ельского тоже?!
— А Ельского — нет.
— Ты хочешь сказать, — ошарашенно выдохнула барышня, — он причастен к нападению и специально на смену не вышел?
— Научный факт! — подтвердил я, для усиления эффекта использовав любимую присказку Карла. — Барышню эту мы сегодня выследили, нашли и Ельского. Климент его прикончил.
— Не может быть!
Я похлопал собеседницу по коленке.
— Всё так и было!
Юлия оправила юбку и продолжила расспросы:
— А эта его кузина? Или кем она там ему приходилась?
— Полагаю, она тоже покинула наш бренный мир, но перед тем успела исповедаться Горскому. Насколько полон был её рассказ и что она поведала об организаторах покушения — не спрашивай. Не в курсе.
— Да всё и без того предельно очевидно! — выдала барышня и посмотрела на стол. — Коньяк ещё есть?
— Увы, кончился, — разочаровал я гостью.
Юлия Сергеевна обхватила себя руками и зябко поёжилась.
— Мне страшно, — вдруг призналась она.
— Да брось! — отмахнулся я. — Тебе-то чего бояться?
Барышню аж подкинуло.
— Чего?! Это мне-то бояться нечего?! Совсем обалдел? Не видишь, что кругом творится? Или думаешь, я дура набитая? Республиканцам мы будто кость в горле, а для монархистов — чемодан без ручки! Горский свою игру ведёт, одному только богу известно, что у него на уме! Хотя… — Юля закусила губу. — Если всё как ты говоришь и след ведёт в Айлу… Боюсь, перемелет нас жерновами и даже пыли не останется…
Подобного развития событий исключать было никак нельзя, но я покачал головой.
— Брось! Горский — прагматик. Он лишь выторговывает лучшие условия и набивает себе цену.
— Ты его совсем не знаешь! — мотнула головой Юлия Сергеевна. — Это страшный человек. Фанатик! Он всеми нами ради достижения своих целей с лёгким сердцем пожертвует. Да у него сердца и нет вовсе! А вместо совести — принципы и амбиции!
Прозвучавшая из уст барышни оценка господина Горского показалась мне весьма недалёкой от истины, и всё же я напомнил:
— Он уже сформировал две партии добровольцев.
Юлия Сергеевна презрительно фыркнула.
— Можно подумать, ему что-то другое оставалось! Отпустил воевать тех, кто и так бы сбежал! Просто избавился от всех возмутителей спокойствия разом. Теперь с собой никого не сманят. Некоторые преподаватели ещё в первый день сами ушли и своих учеников увели.
— А что же ваш директор?
— Игорь Емельянович — администратор, он в таких делах ноль без палочки. — объявила барышня и вновь поёжилась. — Скоро случится нечто страшное. Я чувствую беду. И не смейся! Я это действительно чувствую!