Цейтнот. Том 2

Корнев Павел

Я убрал было пальто на вешалку, но через выбитое окно с улицы ощутимо задувало, поэтому снова оделся, после чего уселся на стул в ожидании инструктажа, а вот Василь подбоченился.

– Серьёзно?! – зло уставился он на начальника. – Мы бумажки перекладывать станем, когда судьба страны решается?!

– Заниматься ты станешь тем, чем прикажут, – спокойно ответил Грин и кинул на стол свою кожаную папку. – Не согласен?

– Нет! – подтвердил Василь, но уже без былого запала. – Только что это изменит? – Он вздохнул и понурился. – Ладно, зачем мы здесь,

Степан Александрович?

– Нужно поднять сводки и кое-кого в них найти.

В этот момент на улице как-то очень уж мощно рвануло, даже стены задрожали, а из рамы вывалилось несколько осколков оконного стекла.

– А можно вопрос не по теме? – воспользовался я случаем расспросить оперативника. – Что в городе вообще творится?

Грин уже расстегнул папку и достал из неё несколько фотокарточек, но просветить нас не отказался. Правда, и сам знал немного.

– Полная неопределённость, – сообщил он с тяжёлым вздохом. – Адмиралтейство мы удержали, а правительственный квартал пришлось оставить, пока все в Зимний перебазировались. Флотские с реки поддерживают, но не факт, что и оттуда не выдавят.

– А что – армия? – поинтересовался Василь.

– Разброд и шатание. Несколько полков на стороне мятежников действовать начали, в других частях дело до перестрелок дошло, но пока что большинство ждёт приказа из Генштаба, а его вчера первым делом разгромили. Только это всё так – больше слухи. Проверенной информации мало. Говорят, жандармов на север к границе с Суомландией перебрасывают, уж не знаю зачем. Да вы голову себе этим не забивайте! Вот сейчас наладим связь, вызовем подкрепление и перебьём всю контру за день – два. И теперь уже точно всю эту сволоту монархистскую под корень вырежем! Никого не пропустим!

Грин раздал нам фотокарточки и три листа с ориентировками, в которых были вымараны личные данные, остались только особые приметы.

– Смотрите сюда: поднимаете рапорты обо всех неопознанных телах и прочих аналогичных инцидентах с одиннадцатого числа, сверяете с ориентировками и фотоснимками, отбираете все подходящие под описание.

Василь наскоро просмотрел листы и счёл нужным отметить:

– В комиссариат сообщают только о тех случаях, когда имеется подозрение, что в преступлении замешаны иностранцы или операторы.

– Ты, Короста, не умничай! – срезал его оперативник. – Приказ ясен? Исполняй!

Он отпер один из шкафов и кинул на стол папку с завязками, следом выложил вторую.

– Приступайте. Один с начала, второй с конца. Где-нибудь посреди недели встретитесь.

Я забрал у Василя снимки, глянул их и отложил, а вот описание трёх индивидуумов изучил куда как внимательней. Мужчины в возрасте от двадцати пяти до двадцати девяти без татуировок и приметных шрамов. И далее полный перечень: цвет волос, рост, примерный вес, телосложение, родимые пятна и прочее, прочее, прочее.

– Работайте! – распорядился Грин и пообещал: – Попробую завтраком разжиться. – После чего ушёл, не преминув нас в канцелярии запереть.

Василь беззвучно выругался, сел рядом со мной

и, подвесив над столом шаровую молнию, раскрыл одну из папок.

– Ты хоть что-нибудь понимаешь?

– Нет, – сказал я, хоть и заподозрил, откуда ветер дует.

Как бы мы сейчас не искали господ Ладинского, Новосельского и Ельского.

Но по чьей инициативе? Кто приказал? Кто распорядился о нашем привлечении к делу? Успел задействовать, как и намеревался, свои связи Альберт Павлович или же он пробился в комиссариат этой ночью?

Но если так – неужели поручение господина Карпинского ещё не утратило своей актуальности? Неужели оно имеет хоть какое-то значение в условиях вооружённого мятежа? Или я зря множу сущности и это всего лишь совпадение?

Но нет, в простые совпадения мне отчего-то нисколько не верилось…

Я подышал на озябшие пальцы и подумал, не начать ли прогонять по организму сверхэнергию, потом всё же решил не распылять внимание и достал из своей папки первый бланк рапорта. Как ни крути, приметы расплывчатей некуда, тут и при полной сосредоточенности нужный случай упустить легче лёгкого. И не упустить даже, а просто не вычленить из кипы бумажного мусора.

Ну а как иначе? В столице свыше пяти миллионов человек проживает, тут ежедневно случается превеликое множество происшествий, а ещё беспрестанно поступают сигналы от неравнодушных граждан, чересчур бдительных старушек и городских сумасшедших. И пусть входящая корреспонденция уже обработана сотрудниками дежурной части, нашу задачу это облегчало не так уж и сильно.

– Петь! – позвал меня Василь. – Ты все случаи с документальной фиксацией использования сверхспособностей в сторону откладывай, чтобы потом не рыться.

– Лады…

Через разбитое окно прилично задувало, и я перекрыл проём плоскостью давления. Воздействие элементарное, поддерживать его могу, нисколько не напрягаясь, а всё теплее будет. Нам тут ещё работать и работать.

К тому моменту, когда из коридора донёсся металлический лязг, я отыскал лишь один рапорт о неопознанном теле, да и то покойник оказался бородатым, а у нас бритый и двое с усами. Мимо.

В кабинет зашёл Грин, выставил на край стола поднос, на том обнаружились пара бутербродов с маслом, пара с колбасой и два стакана горячего чая. Вот чая я хлебнул с превеликим удовольствием, а есть как-то не особо и хотелось даже, пусть со вчерашнего обеда и маковой росинки во рту не было.

– А вы что же? – уточнил Василь у оперативника.

– Уже позавтракал, – пояснил Грин.

– Нет! – с нажимом произнёс мой товарищ. – Протоколы и заявления смотреть не собираетесь?

Оперативник зевнул и с нескрываемой насмешкой произнёс:

– Не царское это дело! – Потом глянул на задохнувшегося от возмущения Василя и покачал головой. – Короста, ты нормальный вообще? Думаешь, если бы у меня всё в глазах не двоилось, я бы с вами нянчиться стал?

Грин явно намеревался добавить что-то ещё более едкое, но тут в коридоре раздался стук по металлической двери, и он насторожился.