Церковный вор
Шрифт:
– Была, – как-то невесело отозвалась Саша, для которой тема супружества, по-видимому, тоже по какой-то причине была больной. – Развелась.
– Дети? – спросил я лаконично.
Молодая женщина отрицательно покачала головой.
– Не суждено было. – Ей явно не хотелось продолжать этот разговор, я настаивать и не стал.
Да уж, встретились, как говорится, два одиночества.
– Ну, что, пойдем еще раз искупаемся? – предложил я, приподнимаясь.
– Пойдем, – согласилась Смольникова.
Мы поднялись и вновь отправились к морю.
…Вечером после ужина собрались
– Поскольку ко мне стеклась вся информация, добытая сегодня в соборе Санта-Лучина, – тоном человека, взявшего на себя руководство и организацию мероприятия, заговорил он, – и я немного разбираюсь в охранных средствах защиты и компьютерных программах, я взял на себя смелость составить план проникновения в интересующий нас собор.
Язык у Егора стал странный – казенный какой-то, будто мы не банда преступников на сходке, собирающаяся влезть в церковь, а группа активистов производственного предприятия, обсуждающая план проведения субботника на прилегающей к зданию организации территории.
– Но прежде чем приступить к изложению плана, – продолжал Тепляков, – хочу отчитаться перед вами о проделанной мной в Санта-Лучине работе. Вы же рассказали мне о том, что сделали в монастыре, а я нет, – пояснил он.
– Ну, ты излагаешь, как коммунист на митинге или партсобрании, – не выдержав, хмыкнул я.
На меня зашикали, а Тепляков смутился и уже проще продолжил:
– В общем, я осматривал сторожку, чтобы выяснить, каким образом можно нейтрализовать охранника. Одно окно сторожки, – он, как и в прошлый раз, повернул к нам ноутбук, на экране которого была фотография будки охранника со стороны улицы, – выходит наружу. Второе окно и дверь – во двор. – Парень нажал на кнопку, и на экране появилась вторая фотография с внутренней стороны дворика. – Ворота на ночь, разумеется, запираются, и вход в помещение охранника, через который можно было бы попасть к нему, остается внутри двора. Поскольку выманить и вырубить охранника мы не можем из-за требования одного из членов нашей команды, – он метнул взгляд в мою сторону, – не причинять здоровью охранника вреда и из-за того, что мы должны незаметно войти в собор и незаметно его покинуть, охранника, я думаю, следует усыпить.
– Надеюсь, не навсегда? – пошутил я.
Все оставили мою остроту без внимания, а Егор серьезно ответил:
– Нет, на время.
– Это как же мы его должны усыпить? – язвительным тоном заговорил я. – Так, чтобы он ничего не заметил? Позвать его на улицу, скрутить и вколоть снотворное? Или, может быть, пригласить его в ресторан, распить с ним бутылочку ликера и незаметно подбросить в стакан пару таблеток клофелина? А-а… понимаю, его просто нужно ударить дубиной по голове, и он сразу же уснет. А когда проснется, не будет ничего помнить.
На сей раз на мои остроты отреагировала лишь Смольникова. Она хихикнула и тут же осеклась, остальные сидели с каменными лицами. А Егор вдруг улыбнулся:
– Нет, зачем же! Все гораздо проще. Мы впустим в его комнату усыпляющий газ.
Я хотел
– С ним все будет в порядке – газ безвредный, продается через интернет, нелегально, конечно, один баллончик аэрозоля стоит около ста евро. Мы с девочками, Женей и Валерией, уже списались через интернет с каким-то парнем, и он завтра привезет нам аэрозоль.
Внимательно слушавшая Теплякова учительница испанского быстро спросила:
– А как мы брызнем в лицо охраннику аэрозолем?
– А зачем брызгать? – удивился Егор. – В окне с наружной стороны сторожки есть отверстие. – Он снова вернул на экран монитора предыдущую фотографию и ткнул в угол рамы: – По всей вероятности, это дырочка, сквозь которую проходил кабель телеантенны. Она была просверлена давным-давно, но с тех пор надобность в антенне отпала, возможно, была установлена «тарелка», и провод из сторожки бросили с обратной стороны, вместе с проводами от видеонаблюдения. Но как бы там ни было, в это отверстие можно просунуть трубочку и через нее закачать в комнату охранника усыпляющий газ.
– Ладно, годится, – дал я добро на нейтрализацию охранника подобным образом. – Дальше что?
– Дальше я излагаю тот план, который придумал, – проговорил Егор, заметно волнуясь, очевидно, опасался, не покажется ли план, придуманный им, слишком сложным и заумным либо, наоборот, – простым и глупым. – Сегодня я с помощью Жени и Валерии, которые владеют каталонским языком, списался, опять-таки через интернет, с управляющим гостиницы монастыря и заказал на завтра номер. После обеда Женя поедет со мной в Барберу и поможет мне устроиться в гостинице, взяв на себя переговоры с сотрудниками отеля для паломников. У меня будет достаточно до вечера времени для того, чтобы хакнуть внутреннюю интернетовскую сеть монастыря и ознакомиться с нею. Вы все приедете в монастырь ближе к вечеру, спрячетесь немного выше на горе – там много укромных мест – и будете ждать команды. До того как собор закроется для посетителей, один из вас, пользуясь сутолокой, должен будет прошмыгнуть в гостиницу и подняться ко мне в номер.
– Это еще для чего? – удивился Березин и потрогал свое большое ухо, словно настраивая его на лучшую слышимость. – Разве нельзя снять второй номер?
– Не вижу смысла, – покачав головой, категорично ответил Егор. – Во-первых, номер не из дешевых, а во-вторых, в случае провала у полиции будет лишняя зацепка для поиска нас.
– Ага! – с коварным видом кивнул я. – Значит, ты все-таки не исключаешь возможность провала?
Егор нахмурился, отчего его темные, вразлет, брови сошлись у переносицы, а крылья острого носа раздулись.
– Всякое может быть, – произнес он сурово, – и все-таки я составляю план, рассчитывая на успешное завершение дела.
– И кто поднимется к тебе? – спросила Мария Тропинина. – Надеюсь, это будет мужчина? Потому что женщина в номере паломника – нонсенс, и, если ее там застанут, вас обоих те же паломники за кощунство на части порвут.
– Разумеется, это будет мужчина, – согласился Егор и почему-то быстро посмотрел на меня. – Причем это должен быть крепкий, физически развитый человек.