Церберы

Шмидт Эстер Э.

Раздаются звуки разбивающегося дерева и стекла, и я чувствую, как с меня сваливается тяжесть. Зубы исчезли со спины, и внезапно я дерусь лишь с Дедриком. Мои парни вместе с ребятами Джаггера вступают в бой.

Дедрик крепко вцепился мне в шею. Его зубы глубоко вонзаются, а ногти впиваются всё глубже мне в грудь. Он трясёт головой в попытке оторвать мою. Бесполезно игнорировать боль, которая пронзает насквозь. Я не могу мешкать в попытке сделать с ним то же самое. Ещё немного сжав челюсть, я начинаю дрожать. Я чувствую, как кожа срывается с его хвоста, когда мне удаётся крепче ухватиться за морду другой головой. Его

рычание превращается в вой, когда я срываю её. Зубы и когти Дедрика выскальзывают из плоти, когда он спотыкается и падает.

Нависая над ним, я держу его именно там, где хочу; я в доминирующем положении, он подчиняется, готовый закончить бой. Но его подчинение не имеет никакого значения. Данная работа состоит в том, чтобы пожать его душу. Ему необходимо умереть. Я собираюсь оторвать его вторую голову, чтобы этот бессмертный умер, когда я слышу крик моей женщины.

Глава 17

— Элиана~

— Сто-о-о-ой! — Это неправильно. — Остановись. Кто-нибудь помогите.

Один из идиотов Подразделения небес нападает на женщину, которую Каган потащил с собой. Зачем? У меня бешено колотится сердце, и я понятия не имею, что делать. Все вокруг дерутся. Почему я не могу использовать магию? Как мне использовать свою силу? Что, если я использую её, и у меня почернеет рука?

Рядом мелькает что-то чёрное. Алистер. Одним движением он оторвал голову белому церберу. Я ещё пытаюсь осознать это видение, когда сзади на Алистера нападают. Несмотря на то, что Алистер оброс чёрным мехом и красным пламенем, я ясно вижу кровь на его теле. У большого белого зверя с синим пламенем и оранжевыми кончиками несколько серьёзных ран. На хвосте, там, где должна быть другая голова, — разорванная плоть, но я вижу, как она заживает. И даже это не самое странное. Все вокруг меня дерутся и на меня нападают… но я стою, посреди всего безумия. Словно я в пуленепробиваемой стеклянной клетке, в которую никто не может войти.

Проклятье. Ещё двое прыгают Алистеру на спину. Почему никто не помогает? А почему не помогаю я? Проглотив страхи, я поднимаю руку и представляю, как бросаю одного из белых Стражей, который вонзает зубы в Алистера. Он отлетает и с такой силой ударяется о стену, что визжит и падает на пол. Я пытаюсь снова, но из-за больших ран, которые зияют по всему телу Алистера, меня снова охватывает страх, и тогда я понимаю, что сила в моих эмоциях и я позволяю ей контролировать эмоции, или она связана с одной из них. Гнев. Мне нужно разозлиться. Это не так сложно, потому что они пытаются убить мою пару. Одной мысли о том, что я его потеряю, хватает, чтобы меня захлестнула волна отчаяния, заставив всех вокруг отступить. Больше нет ни церберов, ни Стражей, вокруг только нормальные люди. Даже зубы вампиров больше не видны. Срань господня, я это сделала. На меня накатывает шок, и все вокруг разлетаются, как после взрыва.

Я отвлекаюсь и бегу к Алистеру, хватаю его за голову, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке. Его свирепый взгляд встречается с моим, но он вскакивает и обнимает меня, крутя в воздухе. Он прижимает меня к своему телу, одной рукой держа за талию, а другой хватает моего отца за кожаную куртку.

— Нужна помощь? — раздаётся голос позади моего отца, прямо перед тем, как

его голова отрывается от тела и падает на пол с тремя глухими ударами. Джаггер улыбается из-за обезглавленного тела. Алистер отпускает его, и туловище оседает на пол.

— Спасибо, — бормочет Алистер.

— Никто не двигается, или я начисто оторву ей голову, — ревёт Каган.

Меня охватывает страх, потому что, даже не поворачиваясь в его сторону, понимаю, что он держит мою сестру. За исключением того, что знать и видеть — две совершенно разные вещи. Его руки покрыты белым мехом, вокруг которого танцует голубое пламя. Когти, острые, как ножи, вцепились в горло Вельмы.

— Я сказал, не двигаться, ублюдки. Думаешь, меня она волнует? Я знаю, что теперь она не чиста, и больше не заинтересован в ней. Она лишь мой билет на волю. Вы все останетесь здесь, а мы с Вельмой пойдем, погуляем. Усекли. Как только я выйду, брошу её, и мы покончим со всем, — инструктирует Каган.

— Нет, — рычит Ос. — Мы не покончим с этим, потому что твою душу нужно пожать.

О, нет… Какого чёрта Ос делает? Из-за него Вельму убьют. Я вырываюсь из хватки Алистера и сжимаю кулаки, направляя весь гнев на Кагана. Я вижу, как его руки начинают дрожать, одной он тянется к его голове, а другая скользит вниз по телу Вельмы на талию, в попытке удержать. Чёрная вспышка проносится вперёд, и голова Кагана отделяется от тела, но его коготь пронзает живот Вельмы, и из раны вываливаются внутренние органы.

— Не-е-е-е-е-ет, — кричу я во всю глотку.

Вельма падает, но Ос ловит её.

— Ну же, детка, покажи своего Стража, чёрт возьми. Перекинься. Сейчас же, — рычит Ос.

Я наблюдаю, как мою сестру поглощает боль. Ос повторяет свои слова, на этот раз злее.

— Прекрати, черт возьми, ей больно, — кричу я Осу, опускаясь на колени перед её лицом, но Ос отталкивает меня. Алистер поднимает меня и крепко обнимает, а я вырываюсь изо всех сил. — Она умирает, отпусти меня, мне нужно быть с ней.

— Вот так, детка, хорошая девочка, — говорит Ос, глядя на покрытое белым мехом тело Вельмы. Я чувствую, как у меня сердце разрывается, при виде, как сестра задыхается в ожидании следующего вздоха… А, потом ничего. Её грудь больше не поднимается и не опускается. Её язык свисает изо рта. Она вообще не двигается. Ос обнимает её, ни черта не выражая эмоций.

— Что, вашу мать, с вами не так? — Я плачу. — Она мертва! Как вы можете так себя вести? — Слёзы затуманивают зрение, и я поворачиваюсь в объятиях Алистера, нуждаясь в его силе, чтобы сохранить хоть немного здравомыслия. Он гладит меня по волосам, сопровождая нежными словами:

— Всё в порядке, Элиана.

— Нет, и уже никогда не будет, — хриплю я.

— Да, любовь моя, — возражает Алистер, его голос пронизан абсолютной нежностью. — Мы бессмертны, а голова у неё ещё на плечах. Ей просто нужно время, чтобы исцелиться, понимаешь? Посмотри.

Во мне вспыхивает лучик надежды. Я поворачиваюсь. Вельма лежит в том же положении, и её держит Ос, смотря на неё. Нет. Он ждёт. Передняя лапа дёргается. Грудь Вельмы начинает подниматься, это едва заметно, но движение есть. С каждым вдохом она набирает силу. Вдруг Вельма взвывает и вспыхивает. Встав на четыре лапы, она отряхается, и от головы до хвоста по её телу проходит волна. Ос встаёт и смеётся, а затем нежно гладит Вельму по голове.