Цербер
Шрифт:
Но несчастные, все же вошедшие в злосчастный список сотника, находились. Гром то и дело записывал в свою действительно черную книжечку номера «симулянтов».
Схватка продолжалась минут пятнадцать, и по прошествии этого времени поляна была усеяна окровавленными людьми. Рекруты едва шевелились, стонали и плакали.
— Отлично, можете отдыхать…
Отдых под палящим солнцем без капли воды во фляжке, то еще испытание…
32
После этой массовой драки всех против всех Рон плохо помнил, что они
«Нет… маршировали… — напомнил он себе. — Учились выполнять развороты кругом», «направо» и «налево», стоять по стойке «смирно» и опять шагали. Так, наверное, до самого заката…»
Последним ярким воспоминанием этого дня стала вода. Им дали умыться и напиться вдоволь, наполнить фляжки и поесть.
Гром, как и обещал, выделил из Хромой сотни «симулянтов», а для тех, кто, по его мнению, этого заслуживал, велел поварам выдать по двойной порции каши.
Финист с трудом заставил себя остановиться, когда в миске осталось не больше пяти ложек этой сероватой разваренных бобов. Следовало что-то оставить лишенному еды Жаку. Джек, также умудрившийся заслужить двойную порцию, съел все в считанные секунды. Рон не успел его остановить.
Рон тайком убрал застывшее на дне месиво в сумку.
Как он добрался в казарму с этим проклятущим мешком песка, он тоже не помнил, осознавать себя он начал, когда в бойнице окна уже показалась ночь.
Тем не менее, Финист уснуть не мог. Все его тело болело, как ни повернись. Мучила какая-то нудная мысль, мысль о том, что он что-то забыл сделать. Вертясь на койке, он увидел сжавшегося Жака и вспомнил о своей каше в миске.
Пришлось встать. Не евший сутки Жак должен подкрепиться, иначе завтра все повторится сначала, и он просто выдохнется, отощает с самым печальным результатом.
— Жак, держи…
— Что это?
— Каша… она, правда, засохла…
Договорить Рон не успел — засохшая в лепешку каша оказалась в руках друга, и тот начал ее жадно поедать, оглядываясь по сторонам, точно зверь, разве что, не рыча при виде чужих взглядов.
— Спасибо… — наконец смог он поблагодарить, запив последний кусок.
— Ничего. Мы же друзья…
Рон снова залез на свою койку и все равно не мог уснуть. Сказывалось перенапряжение дня и какие-то слуховые галлюцинации. Откуда-то сверху раздавался ритмичный звук, будто бы колокола или камертона. Басовитый, пробивающий насквозь, заставлявший дрожать внутренности.
— Да что там гудит?.. — непонимающе зашептал Джек Вильямс, также не в силах уснуть от непонятного шума, пробиравшегося даже под черепную коробку.
— Ты тоже это слышишь? — удивился Финист.
— Это слышат все… — ответил кто-то из темноты в противоположной стороне.
В казарме началось шевеление. Сразу несколько человек, у кого еще остались силы шевелиться, решили узнать, что им мешает заснуть. Темень внутри стояла такая, что хоть глаз коли, никакого источника света ни у кого не имелось, а сияния, исходившего от редких мелких звезд, явно не хватало. Так что разбираться со всем пришлось на ощупь.
— Динамик какой-то, — прошептал самый высокий рекрут, смогший дотянуться
— Может, отключим? — возникло предложение в темноте.
— А потом нас всех накажут… — прозвучал резонный ответ.
— Факт, — согласились из темноты, и это мнение было поддержано целым гулом голосов.
— А они не догадаются…
— То есть?
— Да очень просто. На ночь отключим, а утром снова проводки подсоединим…
— Вдруг сигнализация какая-нибудь на этот случай существует? Прибегут эти ублюдки, и нам всем достанется по полной…
— Да ну на хрен! Какая еще может быть сигнализация?
— Хочешь проверить?..
— Что-то не очень…
— То-то и оно. Хрен с ним, с этим динамиком, пускай гудит. Как-нибудь да уснем.
На этом и порешили. Рекруты стали разбредаться по своим койкам. Забрался в спальный мешок и Рон.
Через полчаса ему даже начало качаться, что этот ритмичный глубокий звук, похожий на «бум-м-м… бум — м-м-м…» его успокаивает, вводит в транс, растворяя сознание в бесконечности.
«Вроде буддисты таким звоном во время молитв пользуются…» — подумал Финист.
Лишь где-то на задворках сознания шевелилась назойливая мысль, что это все неспроста. Что не ради пленников подвесили эти динамики, есть какая-то у них другая цель.
«Может, будить по ним нас будут?» — задал Рон вопрос сам себе.
«Но сегодня разбудил сотник».
«Значит, подвесить в прошлый раз не успели…»
«А чего оно тогда звенит?»
«Может, проверка работоспособности?»
«Может, но вряд ли. Тут что-то другое…»
На этой беседе со своим вторым «я» Рон и уснул.
33
День шел за днем. Несмотря на все чинимые над пленниками унижения, наказания, ежедневный мордобой до потери сознания, лишения пищи, люди, как ни странно, крепли. Возможно, просто как-то привыкали и втягивались в новые условия обитания. Отбрасывая все ненужные чувства, помыслы, желания на свалку сознания, заменяя их одним-единственным — выжить.
Росла результативность. Утренние пробежки становились длиннее, но к их концу падали не все. Половина рекрутов уже оставалась на ногах.
То же самое с драками. Если первое побоище длилось полтора десятка минут, то в дальнейшем время массовой драки постоянно росло и спустя три месяца уже достигало часа. Притом люди валились не столько от полученных ударов и увечий, сколько от общей усталости. Нельзя же вечно махать руками и ногами! И, что интереснее всего, сотник Гром просто не мог найти, к кому придраться! Все работали с максимальной отдачей, не сачкуя.
Система наказаний грозила рухнуть, но выход истязатели нашли без особого труда. После таких впечатляющих результатов внутри отрядов сотники начали устраивать стычки между своими сотнями. Понятное дело — Хромая сотня всегда проигрывала и несколько недель подряд оставалась без ужина. Но еще ни разу ей не приходилось есть песок, а, как они однажды узнали, эта угроза сотника Грома была не пустыми словами, такой метод наказания действительно практиковался.