Цепи

Лифо Дмитрий

Роуз вновь шумно выдыхает и опирается на одну из стен, держась за голову, пытаясь вспомнить всё, что произошло за последний час. А час ли? Может прошло куда больше времени? Ощущение времени полностью теряется при «перемещении». Точно, он говорил, что наше сознание каждый раз перемещается из одного тела в другое со всеми воспоминаниями, которые у нас есть. Но почему «Нить Ариадны» выбрало именно это место?

Роуз пытается сконцентрироваться

на всех ключевых для себя событиях, перебирая одно мгновение за другим. Аппарат. Погружение. Поезд. Да, их смерть в поезде от столкновения с другим рейсом. Такое острое ощущение. Необычное острое ощущение в области живота от воспоминаний крушения. Перед глазами на секунду возникает лицо Джеймса. Бледное, с вытекающей кровью из-за рта и стальная балка, которой меня проткнуло. Я помню свою смерть, как и боль от неё

Девушка набирает воздух полной грудью и взгляд её зеленых глаз фокусируется на источнике света. Фонари озаряли помещение приглушенным, теплым мерцанием, но в округе не было ни души. Безмолвие и несвойственное, холодное чувство уюта, которое она до этого редко испытывала. Да, именно уюта, так как по сравнению с прошлым местом здесь было значительно тише, что открывало двери перед возможностью сконцентрироваться и более рассудительно подойти к проблемам, которые, кажется, только начинали набирать обороты. Вдали вновь раздаётся скрежет металла. Судя по звуку, вагонетка. Выходит, шахта не заброшенная, а это уже хороший знак. Значит, люди здесь всё же есть и мне стоит пойти к ним, но… чуть позже.

Роуз стягивает с себя кофту и стелет её, после чего садится на ткань, облокачиваясь спиной о холодную стену закрывая свои свинцовые веки. Приятное, прохладное дыхание шахты. Мелодичный гул, созданный по личному заказу ветра и белый шум воды, который успокаивал на каком-то базовом уровне. Приглушенный, не раздражающий веки свет. Несмотря на то, что Роуз отдавала предпочтения куда больше лампам холодного цвета, сейчас теплый оттенок пришелся очень даже кстати. Он был уместен не потому, что хорошо дополнял общую картину места, а скорее именно по причине иронии. Теплый свет в том уголке мира, куда лучи естественного света никогда бы не добрались, словно они тут под запретом. Симулякр хоть какого-то спокойствия и безопасности, но даже его не всегда охотно выдавали людям. Симулякр, закрывающий глаза на тот факт, что человек находится на огромной глубине под землей, совершая колоссальный физический труд, который хоть иногда и оплачивался довольно приятно, но всё ещё и близко не стоял к равноценному обмену. И вновь тема основных человеческих ресурсов и шахтеры в этом аспекте отдают непосредственно значительную часть своего здоровья. Шахтеры, словно «сталкеры» в «Зоне» раз за разом идут

на вылазки, опускаясь в недра земли, рискуя своей жизнью, ведь даже в наше продвинутое время аварии на таких предприятиях – не слишком большая редкость. Инцидент в 2058 году на шахте в Пенсильвании яркое тому подтверждение. Взрыв и дальнейшая гибель двадцати человек, где еще сто пострадали и остались инвалидами до конца своих дней, только из-за утечки метана и искры, потому что один из работников не закрепил лампу по всем правилам безопасности. Человеческий фактор просто невозможно исключить из общего уравнения людской жизнедеятельности. Но несмотря на этот «изъян», как его называет мой муж, это то немногое, что действительно отличает нас от других существ, на мой взгляд.

Роуз в своих рассуждениях начинает постепенно проваливаться в сон, и сама просто не замечает, как её сознание постепенно укутывается в туман, из которого уже не выбраться, да и не особо хочется. Мысли рассуждения затягиваются в узёл, где найти первопричины размышлений и постепенно забываются, отдаляются на дальний план. Всё погружается в пелену сладких грёз. Перед глазами постепенно начинают всплывать образы последних событий, но кратковременно и без ярких подробностей. Дыхание, как и сердцебиение постепенно замедляются. Да, всё же слишком кардинальная перемена обстоятельств от особняка и комфорта, до смерти и сна в шахте.

Вдали слышится нарастающий гул. Роуз открывает глаза и не видит ни единого объекта перед собой. Просто огромное пространство в темных тонах. На мгновение пространство озаряется красным светом и вновь все погружается в черный цвет. На расстоянии видна фигура мужчины. Крепкое, спортивное телосложение, высокий рост. Широкие плечи. Это был Джеймс. Классический пиджак, белая рубашка, черные брюки и галстук. Галстук, цвет которого редко окрашивался в яркие цвета, но сейчас – резкий, густо-красный насыщенный оттенок ткани привлекал больше всего внимания. Подняв взгляд в сторону лица, она не увидела его. Яблоко закрывало все черты лица. Яблоко насыщенно голубого цвета. Мужчина делает шаг. Еще один. Он начинает приближаться в сторону девушки. Чувство тревоги и опасности росло, а вместе с этим само помещение приобретало иной вид всё сильнее озаряясь красным цветов. Роуз синхронно с мужчиной делает шаги назад, а после и вовсе начинает убегать. Погоня, в которой Джеймс с каждой секундой становился всё ближе к ней. Он настигает её, крепко хватает за запястье и заставляет заглянуть вновь на него. Яблоко падает, а за ним нет ни глаз, ни рта, ни носа. Ничего. Человек без лица, у которого на уровне чуть выше бровей написана лишь одна фраза светящимися голубыми чернилами – «Джеймс».

Конец ознакомительного фрагмента.