Цепи контроля
Шрифт:
Изабель: Солнышко, я уехала по работе. Буду к вечеру, если что изменится, напишу. Позаботься о Хёну, все самое необходимое на верхней полке холодильника, а также в ящике рядом с плитой. В любом случае уверена, ты разберешься сама. Ума не приложу почему он так напился, все же было хорошо, ведь так? Или это снова Степа решил, что Хёну нужно догнать все годы без алкоголя?
Похоже она не хотела меня будить, поэтому написала сообщение, что очень даже хорошо. Только как мне ответить на ее вопросы? Я и сама не знаю, почему парень напился, да и Степану явно вчера было не до подтрунивания друга на алкогольные
Отрицательно покачав головой, ибо ответы мне сейчас совершенно неизвестны, отправила тете ответ.
Я: Он просто решил отдохнуть и перестарался. Не переживай, все будет хорошо, я позабочусь о нем.
Интересно Хёну проснулся уже? Как мне вообще себя с ним вести? Сразу заговорить или…
— Блять, — испуганно вырвалось у меня, и я тут же вздрогнула, словно в комнате резко подул ледяной ветер. Руки, как и все мое тело, покрылось мурашками.
Убрав телефон в карман пижамных брюк, подошла к шкафу и достала из него теплые носки и большую, не по моим размерам, кофту, которую стащила пару лет назад у Хёну. Одевшись вышла в коридор и на секунду замерла.
Стоит ли мне проверить термостат? Может приложение барахлит и на деле дома плюс десять от силы. Что же, если у меня есть такие сомнения, значит их надо развеять.
Со стороны комнаты Хёну тихо, ни единого звука, который говорил бы вообще о присутствии еще одного человека в доме. Вздохнув и натянув на ладони рукава, отправилась в сторону термостата, мысленно надеясь, что приложение мне правда солгало и с ним что-то не то. Иначе это еще одно странное проявление со стороны моего организма, которое меня не на шутку пугало. Пожалуй, и про это тоже следует рассказать Генри.
Я почти дошла до своей цели, как в голове яркой вспышкой всплыло воспоминание прошедшей ночи.
???
На часах два тридцать семь ночи. Мысленно надеясь, что Изабель спокойно спит в своей постели, толкнула входную дверь. Та как назло предательски скрипнула, такого раньше не было, а когда мы вошли внутрь, поняла, мои надежды не оправдались.
Бель мало того, что не спала, так с ней был Генри, который выглядел мягко говоря потрепано. Взрослые наградили нас озадаченным взглядом. Внутри появилось чувство стыда, как будто мы нашкодившие подростки, а не взрослые люди, которые могут сами о себе позаботиться.
Генри тяжело вздохнул, провел пятерней по волосам и ничего не говоря помог разуться Хёну, что пару раз чуть не упал вниз головой за это время. После этого мужчина увел пьянчужку через кухню в коридор, оставляя меня наедине с Изабель. Та хмуро смотрела на меня, из-за чего на ее лице появились небольшие морщинки, напоминающие, Бель давно не двадцать пять.
— Прости, — сняв обувь и кожанку произнесла, при этом всячески пытаясь избежать с тетей визуального контакта, сказала. Бель, только не омрачай этот день ссорами прошу. — Телефон был на беззвучном, а мы так увлеклись концертом, — да, именно концертом мы так с Хёну увлеклись, что ни одной песни я совершенно не помню, как и, впрочем, думаю он тоже. — А после новая знакомая повела нас за кулисы. Представляешь в этой группе играет Рико, ну мой бывший одноклассник. Только вот мы с ним сегодня впервые поговорили. Забавно? —
— Ничего, — улыбаясь и продолжая утирать слезы, произнесла она, а через мгновение у нее из носа начало капать. Подбежав к столу, взяла пару салфеток, вернулась обратно к блондинке, протягивая ей их. — Спасибо, солнышко, — прошептала Бель, принимая бумажные платки.
Подождав пока Изабель высморкается и перестанет плакать, ощутила себя очень неловко. Чувство вины притупилось, на место ему пришло непонимание. Что именно заставило тетю плакать?
— Что я сделала не так? — спросила, когда Изабель окончательно успокоилась.
— Все ты сделала так, — с улыбкой, произнесла она, положив мне на плечо свою теплую ладонь. — Просто, ты никогда раньше не рассказывала ничего о других. Друзьях, знакомых, одноклассниках. Вечно твердила, что тебе ничего из этого не нужно.
— Но ведь это правда, — произнесла я, а после замерла, сама, не веря в собственные слова. На деле просто не хочу верить в то, что мне нужны другие. Потому что, я опасна. Стать частью моей жизни, равно подписать себе смертный приговор в страшных муках. Почему? Это сама до конца не могу понять, но все внутри только и твердило об этом, словно какая-то навязчивая мысль.
— Не ври себе, — тепло произнесла Бель, погладив меня по щеке. — Я знаю, ты боишься подвергнуть других опасности. Лилу, тебе уже двадцать. Неизвестно будет ли эта опасность вообще. Прошу, в погоне за лекарством, не лишай себя счастья. Позволь маленьким радостям поселиться в твоей жизни, потом уже может будет поздно.
К нам вернулся Генри. Он выглядел все так же уставшим, только сейчас в его глазах читалось удивление. Интересно, что же его так смогло удивить?
— Я не смог его до конца уложить, он сейчас в душе, — произнес он, подойдя к нам. — Лилу, давай поговорим завтра. Я зайду ближе к одиннадцати. Сегодня просто не в состоянии больше воспринимать информацию.
— Спокойной ночи, — произнесла я, поцеловав тетю в щеку и кивнув Генри на прощание.
— Спокойной, солнышко, — произнесла Изабель, а после что-то тихо сказала мужчине.
Медленно идя по коридору, поморщилась от зудящих ощущений на руках. Все мое сознание было занято борьбой в выборе очень важного решения, а именно пойти спать или же все-таки принять душ. Второе возможно только после того, как Хёну выйдет из ванной, а это может затянуться. Значит возьму специальные салфетки, смою макияж и лягу, а после пробуждения сразу же схожу в душ.
Внезапно меня кто-то схватил за талию. Втянул в темное помещение. Только спустя несколько секунд я поняла, что Хёну затянул меня в свою комнату. Сейчас парень прижимал мое тело к закрытой двери, с его мокрых темных прядей падали прохладные капли прямо на мой топ. Влажные руки парня сжимали талию, а его широкая, крепкая грудь часто вздымалась.
Хё был в халате, который совершенно не скрывал его оголенный торс. Ниже посмотреть у меня не получалось. От собственных мыслей я смутилась, надеясь, что совершенно неправа и он одет.