Центурион
Шрифт:
Кевин вышел из её машины и спустился на подземную парковку. Буквально спустя минут две он выехал оттуда на своём авто, и Келли смогла заехать туда. И только оказавшись в своей квартире, девушка поняла, сколько ещё всего предстоит сделать.
***
Дверь лифта захлопнулась с весьма характерным звуком. Келли мрачно глядела на своё отражение в почти зеркальной стене, а в её голове словно тикала стрелка часов. По правую руку от нее за несколько шагов стоял Кевин, а по левую Сесиль. Идеальное начало понедельника. Она едва ли не ждала того, чтобы ей что-то сказали,
— Тебе разве не интересно, как мы тебя провели?
Стрелка в её голове словно остановилась. Келли слышала, как Кевин шумно втянул воздух, но не дала ему ответить что-либо, даже если он и не собирался. Её губы накрашенные красной помадой слегка изогнулись, и она ответила:
— Мне интересно только то, сколько ещё ты имитировала возбуждение перед Эриком, — Келли повернула к ней голову и добавила. — Он же никакой в постели.
Сесиль побагровела и в тот же момент распахнулись двери лифта, и Келли стремительно вышла в коридор. Кевин догнал её только возле дверей в их кабинеты.
— Неожиданно, Рамонес, — произнёс он, все ещё пребывая в состоянии удивления.
— А что такое? — посмотрела на него она, и во взгляде это был тот самый ребёнок, которым её считал Кевин. — Это была идея Евы… Я понятия не имею, какой он в постели!
И с этими словами Келли исчезла за дверью в свой кабинет.
***
Упав в кресло главы компании, Сесиль хотела одного: расцарапать миловидное лицо этой девицы, которая уже не первый год отравляет ей жизнь своими действиями, и при этом Рамонес все сходит с рук. Она горела желанием поставить выскочку на место, чтобы та чувствовала себя так же ужасно. Уже какое время девушка задумывалась над тем, почему кто-то получает все, а кому-то только крошки от пряника, сколько бы усилий он не прикладывал? Сесиль всегда трезво оценивала ситуацию. Понимала, что она умнее, но Келли закончила Гарвард. Она привыкла бороться за своё, а Рамонес получала все, чего хотела сразу. Келли была красивой… Сесиль со зла ударила кулаком по столу. Этой девчонке удалось поместить Джеймеса в психушку так, что её личные связи никак не могут в этом помочь! Все боятся одной лишь фамилии… Но она предполагала, что Келли им не только заплатила за исполнение, ведь «выкупить» Морана не получалось, и или Рамонес заплатила очень много, или же здесь замешано нечто другое. Однако, как бы там ни было, Сесиль собиралась показать ей, кто настоящая королева бала, и действовать приходилось прямо сейчас.
***
Келли вымучено вздохнула и едва ли не ударилась головой о стол. Майлз пробил для неё информацию насчёт компании, и действительно Эрику удалось выкупить контрольный пакет акций. Стараясь мыслить спокойно и логически, девушка понимала, что это к лучшему. Если у него кто-то их выкупит, а потом ещё и ещё, и если акции компании начнут стремительно падать… Но выкупить контрольный пакет — это еще не все. Она внимательно изучила документы, которые предоставил Кевин. Девушка в ближайшее время хотела заручиться поддержкой тети, чтобы начать судовой процесс против захватчиков, чтобы не затягивать с этим всем. Ведь в который раз она сама себе напоминала о том, что времени у неё осталось весьма мало…
От своих мыслей её
— Вы, наверное, к мистеру Л…
— Я пришла не к брату, — спокойно прервала её Натали, подойдя ближе. — Я хочу поговорить с тобой.
— О чем? — напряглась Келли, обратно сев на стул.
— Ты знаешь, — произнесла ей Леверс-младшая, подтащив кресло. — Расскажи мне все, что случилось между тобой и Джеймесом с самого первого дня, как ты пришла в компанию.
— Мне кажется, что немного не…
— Говори, — настаивала на своем девушка. — Я знаю все его слабости и пороки. Должна быть причина тому, что бьешь по лицу своего начальника, а затем вызываешь ему врачей. И если причиной этому мой брат, то…
— Нет, не он, — покачала головой Келли, — вернее да, но не совсем.
А затем она рассказала ей все с самого начала. Как Кевин отказался брать её на работу, а Джеймес увидел её плачущую в коридоре. Как дал ей шанс испытать себя, как верил в неё, как она подвозила его к дому матери, как Кевин её уволил, а он вытаскивал свою нерадивую секретаршу из клуба, как пригласил её на фотосессию… Натали слушала рассказ с каменным лицом, словно Келли не говорила ничего необычного. Уголок её рта дернулся лишь два раза: когда Рамонес рассказала об испорченных тормозах и событиях в Ванкувере. И когда Келли закончила говорить, она склонила голову и тяжело вздохнула.
— Ты же понимаешь, что я его люблю? — с болью в глазах спросила Натали, глядя на неё. — Люблю, несмотря на все, что он сделал Кевину, тебе… мне.
— Я не знаю, — осторожно произнесла Келли, — как это… Я не любила так ни одного мужчину. Вернее, я вообще…
— Когда-нибудь ты полюбишь человека так, — холодно ответила девушка, — что тебе будет все равно: убил он кого-то, или спас. Ты просто будешь любить, и тебе, Келли, будет невыносимо знать то, что он сейчас в психиатрической клинике… Знаешь, ты можешь обижаться, но вы с моим братом очень похожи. Возможно, поэтому вы смогли найти общий язык.
— Но мы не…
— Вам все равно, — продолжила Натали, не спуская с неё глаз, — что о вас подумают другие, так как вы уверенны в своей правоте даже тогда, когда ошибаетесь. Вы очень редко ставите себя на место другого… Но это твой выбор. Удачи, Келли.
Она поднялась с кресла и покинула её кабинет, оставив девушку в весьма смятенных чувствах. До этого момента с Натали говорил только Кевин и они поссорились, в итоге Рамонес могла только догадываться об итогах их бесед. Действительно, девушка не понимала, каково было женщине, у которой фактически супруга упрятали в психиатрическую клинику, а она не может ему ничем помочь. Наверное, это ужасное чувство. Келли осознала это только сейчас, увидев впервые в жизни подобное олицетворение столь привычного чувства для этого мира. Её знакомые ссорились, мирились, расходились и изменяли друг другу по поводу и без. А сейчас перед ней была женщина, которая просто любила человека, несмотря на все его грехи и проступки. Все же, есть место фразе, которая спорная и неоднозначная, но если бы он объявил всему миру войну, она бы подавала ему патроны.