Центурион
Шрифт:
Оракул Червей медленно приблизился к Дельфине. На его впалой костлявой груди ярко сверкал Зерцекликон, отбрасывая красные блики на лицо девушки.
– Такова жизнь, дочь, – громко сказал колдун. – Ты искала меня столько времени. Как видишь, не зря!
– Я знаю, отец, – вдруг улыбнулась в ответ Дельфина. – Только с чего ты взял, что я искала именно тебя?!
Она резко выбросила руку вперед, вырвав ее из сплетения корней, и схватила Зерцекликон, висевший на груди Оракула.
– Нет! – в ужасе закричал тот.
Дельфина с силой
Мощная вспышка ярко-красного пламени озарила весь зал, раздался оглушительный грохот, и ударная волна разметала людей и животных.
Оракул Червей издал жуткий протяжный вопль. Удерживающие его корни оборвались, и колдун полетел вниз. Но на каменный пол упало не истлевшее тело, а груда сырой земли, высохшие стебли и целая куча мертвых змей. И сейчас же во всем подземелье корни перестали извиваться, а големы рассыпались в прах и превратились в кучки земли. Вскоре все стихло.
Дельфина, освободившись от омертвевших корней, легко приземлилась на ноги. Зерцекликон в ее руке продолжал сиять красным светом. Намотав стеклянную цепь на кулак, она крепко сжала его в руке.
Катерина поднялась на ноги и подошла к ней, тяжело дыша. Все ее спутники лежали на земле без сознания.
Волки испуганно скулили.
Дельфина взглянула на девушку, и явное торжество мелькнуло в ее темных глазах.
– Ты убила его? – недоверчиво спросила Катерина.
– Конечно, – радостно кивнула Дельфина. – Это было просто. Зерцекликон – единственное, что поддерживало жизнь в его обессиленном теле. Не могла же я позволить ему убить себя!
– Но он же твой отец! Ты искала его столько времени!
– Я искала вовсе не его, идиотка! Катерина изумленно на нее взглянула.
В следующую секунду кулак Дельфины, обмотанный цепью, врезался в лицо девушки. Катерина даже не успела защититься. Перед глазами все поплыло, и она рухнула на каменный пол.
Глава двадцать седьмая
Оккультная ловушка
Когда из-за занавеси раздался голос князя Сухорукова, ребята едва не подпрыгнули от неожиданности. Артем даже схватился за сердце, а Никита тихо, по-кошачьи зашипел.
Голос старика звучал гулко, словно он говорил в рупор. И жутко.
– Кто здесь? – спросил голос.
– Я работаю в вашем доме, – ответил Матвей. – А это мои друзья. Нам нужно с вами поговорить.
– Слишшшком многие хотят узнать секреты этого дооома! – проскрежетал старик. – Да только я не собираюсь никому ничего рассказываааать!
Матвей просто остолбенел: недавно они слышали именно этот голос!
– Тяяяяяяжкоооо… – простонал старик. – Вздохнуть не могуууу… Как и онааааа… Помогите мне! Тогда и поговорим.
– Но что нам сделать? – спросил Артем.
– Под кроватью… – произнес Сухоруков. – Рисунок.
Никита и Артем, недоумевая, переглянулись.
Матвей опустился на колени, приподнял край свисавшего до пола покрывала и охнул – под кроватью красным мелом была начерчена огромная пентаграмма! Испещренная странными значками и символами, она выглядела зловеще. Матвей протянул к ней руку и вдруг почувствовал, что не может дотронуться до рисунка. Если бы этот пентакль был нарисован у двери, он не смог бы даже переступить порога комнаты.
– Давай ты, – взглянул он на Артема. Бирюков бухнулся на колени и краем покрывала быстро стер идеальные линии пентаграммы.
Матвей кожей ощутил, как по комнате пронеслась волна какой-то невидимой энергии. Словно что-то, долгое время сдерживаемое, вдруг обрело свободу. Старик на кровати глубоко вздохнул.
Матвей почувствовал, что все его неприятные ощущения исчезли.
– Так-то лучшеее, – протянул князь Сухоруков. – Спрашивайте!
– Вы дружили с профессором Штерном, – начал разговор Никита.
– Ооо… Владимир Штерн! Когда-то мы с ним были не разлей вода!
– Вам известно, что с ним стало?
– Известно. Набедокурил он порядочно, мой старинный друг. Вот и пришлось ему скрыться от врагов. Но сначала он пытался меня излечиииить. Да только ничего у него не вышло. Стараниями других!
– Что вы имеете в виду? – не понял Никита.
– Он лечил своими методами. Даже сумел выяснить, что Щергина отравила меня паучьим ядом. Чертова ведьма! Штерн пытался создать сыворотку на основе других паучьих ядов… Он начал вводить ее мне… Но кое-кто из моего окружения воспротивился этому. И лечение не закончилось. Потому я и лежу здесь, словно рухлядь.
– Он хотел… привить вам гены пауков? – удивленно спросил Никита.
– В генетике он был большооой специалист! И у него даже начало кое-что получаться. Я снова смог говорить! Да только дрянь Шадурская и ее прихвостни помешали нам завершииить начатое.
– Шадурская?! – воскликнул Матвей, но Никита предостерегающе поднял руку.
– А где сейчас ваш старинный друг? – тихо спросил он. – Не собирается ли вернуться?
Старик хрипло рассмеялся.
– О, он вернется, уж ты поверь! И тогда весь этот город содрогнется от ужаса! Но сейчас мне не до не-гоооо. – Сухоруков пошевелился на горе подушек. – Призывааает! Зовет меня…
– Кто вас зовет? – спросил Артем.
– Самая большая ошибка в моей жизниии! В этот момент дверь комнаты распахнулась.
– Что вы здесь делаете?! – раздался гневный окрик. – Вам нельзя здесь находиться!
Все трое испуганно обернулись. На пороге стояла Людмила. Кулаки сиделки были сжаты, казалось, еще немного, и она бросится на ребят. Из-за ее спины, опираясь на скипетр Макропулоса, выглядывал Анатолий, дворецкий Шадурской, в длинном черном плаще. Старик мерзко улыбался.
– Вы! – задыхаясь от злобы, воскликнул Матвей. – Вы работаете на графиню!